Победа должна быть легкой.

То, что достается с большим трудом, похоже на тяжелый крестьянский труд. Это не победа, а набор периодических действий с целью выжить. Такому труду нет конца. Существует некоторое количество стратегий, основанных на тяжелых периодических действиях, но ни одна из них не является универсальной.

То, что достается взамен чего-то, похоже на торговлю. Если необходимо пожертвовать чем-то ради успеха – это торговля. Подобная тактика является уязвимой и зависимой, особенно когда другие участники процесса в чем-то значительнее. Такой успех едва ли можно назвать победой, скорее – удачей и случайностью или некомпетентностью противника. Существует некоторое количество стратегий, основанных на том, чтобы пожертвовать одним и приобрести другое, но ни одна из этих стратегий не является универсальной.

Поэтому настоящая победа – результат тактики легкости, бескомпромиссной по отношению к любым проявлениям сложности и тяжести. Такая тактика строится на наблюдательности, стремлении сочетать поражающую мощь с легкостью ее достижения, навыке извлекать безопасность из действий противной стороны. Но в первую очередь – из внутренней уверенности в том, что правильное осуществляется легко, а трудное и сложное приводят к сомнениям и неточностям и в результате граничат с поражением.

Часто за простое принимают примитивное, а за легкое – элементарное. Кажется, что серьезные концепции и, например, замечательные примеры высокой поэзии состоят из элементарных слов и букв. Однако порядок слов зависит от чего-то более высокого, чем обыкновенные слова. И в боевых искусствах узкий набор элементарных техник, естественно, не даст искомого результата, разве что при столкновении с неумелым противником. А побеждающего слабых противников едва ли можно назвать мастером боевых искусств. В конечном итоге боевое искусство ведет к победе над более сильным и опытным противником.

Иногда говорят о победе в один удар. Есть много бойцов, разделяющих эту тактику: тактику бить первым. Однако этот метод годится только для неподготовленного противника. Тактика застать врасплох имеет очень узкие границы применения и к победе приводит нечасто. И, напротив, тактика дождаться ошибочных действий и воспользоваться ими гораздо ближе к успеху. Однако обе концепции далеки от совершенства в силу узости подхода.

Иногда говорят, что освоение боевых искусств – задача долгая и трудная, а техники, разработанные мастерами, — сложны и неудобопонимаемы. Действительно, на освоение отдельных элементов некоторым требуются месяцы, а кому-то и годы. А на освоение стиля кому-то не хватит и жизни. Все зависит от подхода к делу. Короткий путь не всегда оказывается быстрым: часто обойти гору легче и быстрее, чем перейти ее. И идти по болоту рискованно и долго, а обойти его – безопаснее и легче. Кто-то всю жизнь учится ходить по воде, кто-то пользуется для переправы лодкой. Всегда есть возможность достичь нужной цели, но не всегда очевиден метод. Поэтому многие сдаются и упрощают и без того простое, делая его примитивным и лишенным смысла, или наоборот следуют по пути настолько трудному, что цель не оправдывает средства. В конечном итоге и в том и в другом случае победа оказывается далекой, а успех сомнительным.

С другой стороны, быстрый успех еще не говорит о правильном подходе. Если что-то удалось без особого труда – это еще не признак мастерства. Мастерство – средство по-своему универсальное. О настоящем успехе можно говорить, только хорошо в этом убедившись. Мастерство подчиняется мастеру, а не мастер подчиняется мастерству. Когда кто-то по любому поводу сжимает кулаки, это напоминает то, как если бы хороший плотник в любой беседе по любому поводу ставил бы в пример свой рубанок, и рубанком возделывал бы огород, и пил бы из рубанка. Такая зависимость приводит только к трудностям. Мастерство как природа: не терпит однообразия и предвзятости.

Те, кто имеют представление о легкой победе, имеют и более объективный взгляд на вещи. Они не берутся за дела, сложные с самого начала, но не отказываются от больших дел. Поэтому тактика легкости – путь победителей.

Существует мнение, что искусство сражения заключается в овладении техниками, разработанными старыми мастерами. Авторитет старых мастеров, конечно, не подлежит сомнению, поскольку их техники, созданные когда-то, доказали свою жизнеспособность и боевое применение. Но полагаться только на техники – то же, что для строителя полагаться на технологии. Качество и долговечность здания зависит и от того, какая технология может быть применена в конкретном случае, и от того, насколько точно эта технология соблюдается. Иными словами, такой подход к боевым искусствам похож на строительство. Этот путь выше и благороднее, чем тактика крестьянского труда или торговли, но, как мы видим, также имеет множество изъянов. И, естественно, быть хорошим крестьянином лучше, чем быть плохим строителем.

Кроме того, существует такой подход к тактике, как подход теоретика. Конечно, нет смысла в хорошо изученной технике, если ты не умеешь ее применить. Такой подход ничем не лучше, чем тактика торговли себе в убыток или тактика крестьянской жизни, не увеличивающей благосостояния.

Есть еще тактика, основывающаяся на понятии воинского духа. Однако понятно, что воинской дух – ничто без воинского умения и опыта. Воин должен быть вооружен, чтобы проявить свой дух, иначе он похож на жука-богомола, в ярости поднимающего лапки, в то время, как его готовы раздавить. И победа такого воина скорее случайна, чем закономерна: его или пожалели, или не пожелали лишать жизни, или что-то помешало противнику. Поэтому тактика боевого духа напоминает гром, который, возможно, кого-то и устрашает, но не способен нанести никакого вреда. Эта тактика – хорошее подспорье и только дополнительный инструмент состоявшегося воина.

Исходя из всего сказанного выше, можно заключить, что тактика легкости – лучшая тактика для воина, потому что содержит в себе и верную мотивацию, и ясное понимание необходимого, и четкое представление о процессе самообучения.

В дополнение к этому можно добавить, что воинский аспект тактики легкости включает в себя несколько положений: поведение до сражения, начало сражения, вход в оборону противника, атакующие действия при гарантии собственной безопасности, окончание сражения, поведение после сражения.

Каждый из этих аспектов следует рассмотреть отдельно, но все они опираются друг на друга. Для более легкого восприятия начнем с последнего и окончим первым.

Поведение после сражения зависит от конкретной ситуации. Иногда после боя лучше исчезнуть, чем подвергнуть себя каким-то трудностям. Иногда лучше оказать помощь пострадавшей стороне. Возможны разные варианты, но все они сводятся к одному: победа не вызывает у хорошего воина эйфории и бахвальства, обращающих победу в поражение. В конечном итоге тщеславие – злейший враг воина, малейшая доля тщеславия оставляет в душе зерна боязни утратить сомнительное величие. Эти зерна прорастают сорняками страха, ограничивающего воина в его намерениях и действиях. Встречаются бывшие мастера боевых искусств, которые уже неспособны проявить себя в сражении, и это печально.

Окончание сражения может иметь два разных варианта: полный разгром противника или отказ от полного разгрома. Выбор зависит как от ситуации с ее возможными последствиями, так и душевных качеств воина, которые, в свою очередь, зависят от того, насколько воин чужд тщеславия.

Атакующие действия и действия оборонительного характера должны поддерживать друг друга и друг на друга опираться. Они не могут следовать одно за другим, а должны быть одновременны, тогда защита станет разрушительной для противника, а атака безопасной для воина. Этот аспект изучается на уровне овладения техниками сражения.

Вход в оборону противника – чисто технический навык и содержит множество вариантов. Но суть этих действий – сделать так, чтобы противник не мог не впустить в собственную оборону. Вести войну на территории противника всегда безопаснее, чем позволить разорять собственную территорию.

Начало сражения, как и начало атакующих действий должно быть легким и быстрым. Это не означает, что начинать нужно с атаки, напротив, хорошая оборона наносит противнику серьезный ущерб и направляет сражение в русло, удобное для его разгрома.

Что касается поведения до сражения, повторим то, что уже было сказано по поводу окончания боя: бахвальство и тщеславие – худшие помощники в боевом деле. Если удается избежать сражения без потерь для себя, то, конечно, и сражение ни к чему. В конечном итоге лучшее решение задачи – легкое решение.

Важным фактором в сражении является понятие ритма. Любой процесс подчинен определенному ритму, у всего есть своя тактовая частота. И если сообразовать свои действия с ритмом происходящего, они (эти действия) начинают подчиняться разворачивающемуся процессу. Это очень важно в процессе обучения, в процессе общения, в выполнении своих обязанностей по отношению к кому-нибудь. В сражении тоже есть свой ритм. Придерживаться одного ритма с ситуацией – хорошая тактика для боя, в котором победа близка. Важно научиться находить резонанс с разными процессами.

С другой стороны, если разобраться, явление резонанса – более редкое в природе, чем диссонанс. Резонанс требует тонкой настройки ритма и определяет степень подчиненности процессу или ситуации. Поэтому в обстановке, когда зависимость приведет к негативным последствиям, следует, напротив, сосредоточиться на несовпадении тактовой частоты обстоятельств и твоих действий. Это актуально для сражения, которое разворачивается нестандартно, в ситуации неопределенности и неожиданности, когда ты явно уступаешь в чем-то противнику. Тогда, ускользнув от ритма обстоятельств, ты сам становишься фактором неопределенности и опасности.

Например, когда ты идешь в толпе, то можешь подчиняться ритму толпы, попадая в такт, отбиваемый шагами других людей. Тогда твое поведение станет похожим на поведение окружающих тебя: если все спешат, ты тоже станешь спешить; если все подавлены, ты тоже будешь ощущать подавленность; если все ведут себя агрессивно, сталкиваются и конфликтуют, ты тоже будешь действовать подобным образом. Но стоит изменить ритм своих шагов, и влияние толпы на тебя вскоре сойдет на нет, а ты ощутишь себя свободным и независимым. Таким же образом обстоит дело с неприятным диалогом, с деятельностью, которая сказывается на тебе негативно, или со сражением в котором высок фактор напряженности и непредсказуемости. Умение освобождаться из-под влияния обстоятельств – важный навык для воина.

Надо заметить, что у каждого человека есть свой собственный ритм жизни, зависящий от характера и прочих особенностей личности. Это означает, что любой человек обладает высокой степенью свободы и независимости. В конечном итоге, подчиненность является критерием того, насколько далеко ты удалился от присущей тебе естественности.

Таким образом, возвращаясь к теме сражения, можно сказать: если ты умеешь изменять тактовую частоту своих действий, то, очевидно, сможешь добиться диссонанса с действиями противника. Это значит, что ты его «слышишь», а он тебя – нет, ты действуешь так, что он «не видит» твоих действий, ты свободен в принятии решений.

Главное во всем сказанном – постоянная, но неутомительная работа со своим сознанием, глубокое понимание необходимости держаться легкой тактики, проверка, насколько придерживаешься ее в повседневной жизни, и понимание четкого различия между легким и примитивным, эффективным и бесполезным.

Сначала учись, потом сражайся.

Сначала прими свой страх, потом станешь бесстрашным.

Сначала думай о безопасности, потом – о победах.

Сначала освободись от глупостей, потом окажется, что все понятно.

Сначала побеждай, потом – думай, как с этим быть.

Сначала обучись уважению, потом суди о других.

Сначала определи, зачем, потом – действуй.

Сначала победи тщеславие, потом победишь врага.

Сначала перестань себя обманывать, потом никто не сможет тебя обмануть.

Сначала прими всё таким, как есть, потом поймешь, как с этим быть.

Сначала забудь о желании побеждать, потом откроется путь к победам.

Сначала смирись с поражением, потом сражайся.

Сначала научись жить, потом не жалко будет умереть.

Сначала научись созерцать, потом ничто от тебя не укроется.

Сначала стремись к простоте, потом таинственное станет простым.

Сначала в любом деле ищи легкое, потом пропадут трудности.

Сначала научись уступать дорогу, потом увидишь, что врагов почти нет.

Сначала отдыхай, потом – работай.

Сначала пойми меру, потом окончится бедность.

Сначала пойми меру, потом делай, что хочешь.

Сначала пойми меру, потом вступай в схватку.

В издательстве «Феория» вышел новый перевод «Дао дэ цзин» — этой библии даосизма, одной из самых красивых и непонятных из когда-либо написанных книг. Возможно, самый тщательный из бесчисленных ее переводов осуществил Владимир Малявин, известный китаист, переводчик и толкователь китайской мудрости, много лет курсирующий между Тайванем, Гарвардом, Сорбонной, Тибетом и Москвой. Корреспондент «РР» смиренно обратился к учителю за наставлениями.

«Дао дэ цзин» — я даже перевести это не могу! Иероглифы многозначны, и каждый переводчик трактует их по-своему…

Я перевожу: «Книга о пути жизни». Так хоть немного становится понятно, о каком пути идет речь. Обычно европейцы подходят к этой книге со своими европейскими понятиями. Они уже знают, о чем в ней сказано, их этому научили на философском факультете. Они находят словарные значения иероглифов, соотносят их со своими знаниями и лепят какую-нибудь диссертацию о метафизике Лао-цзы, этике Лао-цзы, гносеологии Лао-цзы. Конечно, все это не имеет отношения к реальности.

Мне запомнилась даосская притча из переведенного вами «Чжуан-цзы»: колесник, придя к императору Поднебесной и увидев, что тот читает какую-то древнюю книгу, удивляется — это же всего лишь шелуха душ давно умерших людей, какое отношение она имеет к подлинному, невыразимому в словах знанию? Зачем же тогда переводить «Дао дэ цзин»?

Притча о колеснике говорит, что правда дана нам как живой опыт. Истина не в словах, ее нельзя объективировать в понятиях, потому что они оторваны от живого опыта. Сила и жизненность китайской цивилизации в том и состоят, что она имеет огромный пласт практик, обращающих человека к переживанию жизни как она есть. Китайская традиция учит людей жить живым опытом.

Источник и читать целиком: http://rusrep.ru/2010/27/interview_malyavin/1/

Предлагаемая статья посвящена некоторым специальным аспектам, характерным для изучения боевых искусств.

Релаксация

Фундаментальным навыком и условием развития мастерства в боевых искусствах является раскованность, которая, в свою очередь, сообщает мастеру свободу. Даже там, где, казалось бы, о свободе не может быть и речи. Достижение раскованности, во-первых, связано с развитием навыка расслабления или релаксации.

Первым этапом является расслабление мышц.

Вторым – очищение (расслабление) мыслительного процесса.

Третьим – использование мышечного расслабления для более комфортного и эффективного осуществления действий.

Четвертым — использование интеллектуального «расслабления» для более комфортного и эффективного осуществления мыслительных процессов и принятия решений.

Пятым станет раскованность в бою.

Несмотря на то, что раскованность обычно представляется чем-то, имеющим отношение больше к психологии, чем к физиологии, тем не менее она реализуется тогда, когда вниманием проецируется на движение. Таким образом, внимание также является фактором, обеспечивающим успех Ваших действий.

Как известно, внимание может быть направленным и рассеянным, напряженным и свободным. Слияние внимания и раскованности дает нужные результаты: периферическое зрение, объективную оценку ситуации, пониженный эмоциональный фон, снижение уровня агрессии, холодный расчет и т.д. Эти факторы можно назвать незаменимыми помощниками в отношении принятия решений в бою.

Стадии обучения

Нулевая стадия характеризуется инстинктивными или случайно заученными, по большей части неконтролируемыми и неосознанными реакциями, имеющими небольшую эффективность, а часто не имеющими эффективности вообще. В качестве таких реакций можно привести примеры, когда в ответ на неожиданную угрозу человек присаживается и закрывает руками голову или пытается убежать, или начинает беспорядочно размахивать кулаками и т.п. Понятно, что подобные действия могут иметь успех только в случае, если намерения агрессивной стороны не вполне серьезны. В противном случае маловероятно, что такая тактика приведет к спасению здоровья, жизни и уж тем более к победе. Следует также заметить, что на практике преимуществом обладает нападающая сторона, заранее «просчитавшая» свои шаги и сознательно принявшая решение о нападении. По этой причине у неподготовленного человека почти нет шансов противопоставить что-нибудь чужой воле в описанной ситуации.

Первая стадия обучения предполагает, что ученик, вставший на путь боевых искусств, уделяет достаточно много времени и внимания тренировкам. Этот период может быть довольно длительным. С каждым днем эффективность бойца растет, но еще не является высокой не столько по причине его неумелости или не слаженности действий (он выполняет те же действия, что и мастера), сколько по причинам, которые следует обозначить отдельно.

Во-первых, ученику приходится проститься со старыми привычками и малоэффективными способами реакций на боевую ситуацию. И чем глубже в нем укоренились такие навыки, тем сложнее от них избавляться. В этом причина того, что приверженцы одного боевого направления, встав на путь другого, не могут справиться с собой и бросают тренировки, так ничему и научившись. Особенно актуальна эта проблема для тех, кто начинал со спортивных, «соревновательных» единоборств с их ограничениями, правилами и устойчивыми заблуждениями, служащими средством привлечения внимания к состязанию, а не к эффективности единоборства. Требуется много усердия, терпения и воли, чтобы «переучить» себя.

Во-вторых, если Вы начинаете понимать, что вынуждены начать двигаться и рассуждать по-другому, по-новому, то, следовательно, меняется и Ваше сознание, и Ваше мировоззрение. Вы мыслите и ощущаете иначе.

Исходя из сказанного выше, перед учеником на первом этапе стоят следующие задачи:

не жалеть времени и внимания на тренировки, но и не доводить себя до изнеможения; помнить, что на все требуется время, и завтра получится то, что не получалось вчера;

не бояться изменений в отношении боя и в своем мировоззрении, понимая, ради чего осуществляются эти трансформации;

не забывать о фундаментальной основе – о раскованности.

Второй этап обучения связан с довольно большой эффективностью в бою, свободой действий и легкостью принятия решений. На этом этапе происходит тонкая, детальная «настройка» техник и психики, в результате чего боец значительно увеличивает спектр своих возможностей. Часто в это время ученик стремится овладеть максимально большим количеством способов, методов и стилей ведения боя. С одной стороны, это неплохо, с другой стороны, в этом процессе присутствует существенный риск не довести «до ума» одно и сразу перекинуться на другое. Особенно неприятно наблюдать явный спад боевой эффективности у ученика, который по каким-то причинам не посещает тренировки регулярно. Однако при достаточной степени усердия боец рано или поздно переходит к следующему этапу.

Третий этап обучения. Происходит «локализация» внимания на одном стиле, еще более тонко и последовательно идет изучение техники и тактики. Все решения в бою принимаются сознательно, доля рефлексирования чрезвычайно низкая. Действия естественные и неуловимые, результаты – необратимые и точные.

Последний этап характеризуется тем, что техники ведения боя стали частью природы бойца, и неотделимы от его личности. То, что другому недоступно, бойцу кажется элементарным, и потому на этом этапе могут возникнуть следующие трудности. Может появиться ощущение некоторого вакуума, чувства, что чего-то недостает. И боец может возобновить поиск чего-нибудь нового и неосвоенного, как делал это раньше. Причина подобных явлений заключается в том, что в подсознании бойца все еще хранится память о том, с каким трудом досталось ему то, что он имеет. Но высокая эффективность, конечно, связана с минимумом усилий при максимуме результативных показателей. И, пожалуй, лучшим решением будет сконцентрироваться на том, что доказало свою состоятельность и, возможно, просто начать экспериментировать в этой области. Итогом должны стать движения, возникающие автоматически и в нужное время, когда плохо связанные между собой действия уступили место «плотно подогнанным» в процессе непрерывной практики изучаемых техник.

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что целью тренировок является не постоянное и безотчетное освоение нового, а сознательное решение и выбор направления боевых искусств, учитывая цели бойца и его психофизические данные. А также замена рефлекторных и хаотичных навыков выверенными и отточенными, которые в свое время станут для ученика инстинктивными. В конечном итоге мы должны не столько приобрести новые знания, сколько освободиться от мешающих и лишних.

Примечание. При цитировании и копировании ссылка на оригинал обязательна.

Как мы знаем, известный киноактер Брюс Ли сыграл большую роль в популяризации китайской культуры и ее интеграции в западную. Идеи Брюса и его мировоззрение послужили камнем преткновения как для приверженцев традиции, так и для тех, кто отвергает опыт веков или опыт экспертов в этой области, полагая, что, например, боевое искусство – вымысел, и в бою побеждает не умелый, а сильный.

И если одни критиковали Ли за «безалаберное» отношение к основным принципам единоборств и вольную трактовку аспектов обучения, то другие, плохо разбираясь в вопросе, просто отвергали практическую ценность восточных боевых искусств и всего, что идет вразрез с их убеждениями.

С точки зрения психологии, неприятие и отрицание связано не с отсутствием важности отрицаемого, а, напротив, с угрозой, которую представляет отрицаемое явление для человека, критикующего это явление. Можно проследить это на примере чего-нибудь достаточно нейтрального. Скажем, на привычном отношении людей к… облакам. На них не обращают внимания, если облачность незначительная. Однако, когда собираются тучи, это вызывает эмоции негативного свойства. Так Брюс Ли, не желавший подрывать устои сложившейся системы освоения единоборств, все же, с точки зрения его учителя Ип-Мана и других известных мастеров, представлял определенную угрозу, как бы профанируя китайское кун-фу.

Действительно, чего стоят такие его высказывания, как:

«Я не мастер, я ученик-мастер. У меня есть знания и опыт мастера, но я продолжаю учиться. Следовательно, я ученик-мастер. Я не верю в слово «мастер», думая о нем как человеке, на котором можно поставить крест». Или: «Джит Кун До  — это просто название, не придавайте этому особого значения. Если вы понимаете суть боя, то такого понятия как «стиль» не существует». «Нет ничего полезного в разбивании досок. Доски не могут дать сдачи».

С другой стороны, оцените другие его утверждения:

«Посадите всех великих учителей в одну комнату, и они во всем придут к согласию. Посадите туда их учеников, и они будут спорить из-за всего». «Знания недостаточно, необходимо применение. Желания недостаточно, необходимо действие».

Оставив споры вокруг личности Брюса Ли, предложим статью, озаглавленную «Китайцы готовятся к 70-летию Брюса Ли». Читать: http://vdovenko.livejournal.com/186033.html

Книга Константина Терехина, посвященная размышлениям об истинном и ложном в боевых искусствах.

"Целью написания данной книги является желание поделиться результатом длительных размышлений. В настоящий момент я занимаюсь каратэ уже более 22 лет. И так получилось, все время искал, думал, анализировал, отрабатывая ту или иную технику, прием, связку, ката… В последние два года, к сожалению (хотелось бы раньше), чтение книг, практика, размышления, общение с людьми, также практикующими боевое искусство, толкнуло меня на некое творческое переосмысление техники, а именно на попытку осознать, вернуться к исконному каратэ, как оно было создано когда-то на Окинаве. Кроме того, похоже, подобная ситуация сложилась и с другими боевыми искусствами, со временем произошло «закрытие» настоящих техник боя, как на Окинаве, так и в Японии, Корее, Китае и других странах восточного региона, не говоря уже о славянских стилях.

К сожалению, в основу всего современного каратэположен сугубо спортивный принцип равенства возможностей двух соперников. Изначально уравниваются весовые категории, навыки, подготовка, правила, по которым соперники должны соревноваться. И так далее. Априори шансы у соперников равны. И побеждает тот, кто лучше подготовился поспортивным правилам, кто соответствует спортивным критериям победы, тот, кто лучше соответствует точке зрения судей. В своей замечательной книге «Окинавское каратэ» Марк Бишоп (которую я не раз еще буду цитировать) на стр 34 в главе, посвященной Рюэй – рю мастера Норисато Накаима, пишет: «Накаима (Кэнко Накаима сын господина Норисато Накаима. Примечание автора) заявляет, что соревнования по японскому спортивному каратэ не реалистичны, так как все, что нужно для победы, это скорость; устойчивость, являющаяся важной составной частью любого боевого искусства, таким образом, становится не существенной. Он бы предпочел видеть схватки в полном защитном снаряжении, продолжающиеся в течение всего времени, отведенного на поединок (скажем, 2 или 3 минуты), нежели заканчивающиеся при первом же удачном ударе…По словам Накаимы, «при существующей системе часто побеждает не тот».

Читать дальше: http://www.okinawa-karate.ru/our-articles/3-karate-okinawa-karatedo-motobu-chotoku- .html

Из-за путаницы, связанной с этими понятиями, решил написать краткий обзор.

Любого китайского учителя принято называть «лаоши». Это самое базовое определение «учителя». Пишется по-китайски — 老师. Так, например, можно назвать учителя по гохуа (китайской традиционной живописи) или шуфа (каллиграфии), не только по ушу. Также «лаоши» употребляют по отношению к школьному учителю. Т. е. к любому учителю по ушу корректно будет обращаться именно «лаоши». Иероглиф «ши» (师) – это и есть «учитель», а «лао» (老) – старый. Получается «старый учитель», т. е. умудрённый опытом, жизненной мудростью, владеющий навыками.

Например, преподаватель университета будет «цзянши» (讲师), буквально «учитель-рассказчик», «учитель-лектор».

Второй термин, использующийся в ушу – «шифу». Опять же, здесь присутствует иероглиф «ши» (师) – учитель. «Шифу» записывается так — 师傅. Буквально можно перевести как «учитель-наставник». Но это не всё, есть и второй вариант «шифу» — 师父. Эти иероглифы буквально переводятся как «отец-учитель», «отец-наставник». Так к учителю могут обращаться только личные ученики (внутренние ученики), официально принятые в семью и включённые в линию передачи традиции стиля. Такие ученики называются ученики «внутренних покоев», или «нэйши туди» (内室徒弟), или же «дицзы» (嫡子).

Читать дальше: http://shengtu.livejournal.com/40381.html

..."Судя по тому, с какой скоростью меня обучили (и растянули!) в Поднебесной, что-то такое в китайской культуре все же есть. Судя по тому, как я заснула от одного сеанса массажа (со мной случился банальный перегрев, и я не спала трое суток), китайцы что-то умеют. Судя по уровню мастерства «немонастырского» мастера Лина, в Поднебесной не перевелись мастера и без Шаолиня. Откуда же берутся «монастырские» мечты у европейцев? Почему бы им просто не поехать и не поучиться ушу за вполне приемлемую цену в государственном университете?..
В общем, я захотела узнать подробнее. Спросила у мастера Лина, правда ли, что монахи могут что-то совсем уж высокодуховное и запредельное. Учитель проницательно посмотрел на меня и ответил, что «да, умеют. Запредельное — для не монахов». Вот только, знание это тщательно охраняется — и от светских китайцев, и от европейцев. Узнать его можно, только став монахом. Навсегда"...

Читать целиком: http://tais-thebest.livejournal.com/5879.html

Цель предложенной статьи – знакомство и обмен информацией о явлении, ставшем мировым культурным наследием, о всемирно известных боевых искусствах Китая. Вторая причина написания статьи – дать возможность немного лучше разобраться в теме преподавания единоборств и предложить некоторые ключевые аспекты в вопросе выбора школы / стиля для начала обучения. Кроме того, ниже будут рассмотрены наиболее распространенные заблуждения, касающиеся этого вопроса.

(далее...)

В предложенной статье мы консолидировали наиболее часто встречающиеся вопросы по поводу занятий боевыми искусствами и постарались дать на эти вопросы более-менее объективные ответы.

Когда тренироваться?

Ответ: при всякой возможности: (далее...)

В этой статье мы предлагаем Вашему вниманию тему, которая может представлять интерес для тех, кто серьезно занимается боевыми искусствами. Вообще, говоря о любой воинской подготовке в любой стране, нельзя не упомянуть о мировоззрении, бытующем в конкретном обществе, поскольку военные дисциплины имеют непосредственное отношение к традициям, законам, форме правления и социальной структуре, сложившейся в стране. Причем важно отметить, что инициатива в развитии технологий изготовления и применения оружия обычно принадлежит официальной власти, заботящейся об обороноспособности страны и неприкосновенности элиты общества, в то время как способы противодействия вооруженному противнику и изобретение «альтернативных» видов оружия, естественно, принадлежат народной среде. И поскольку официальная идеология всегда и во всех странах несколько отличалась от мировоззрения населения, то такое противоречие наряду с криминальной составляющей только стимулировали (и стимулируют) интерес к единоборствам.

Из сказанного явно следует, что существуют как бы два разных подхода к воинской подготовке. Один – официальный, легитимный, инициируемый властными и олигархическими кругами общества, представленный в армии, органах правопорядка и спецвойсках. Другой подход продиктован необходимостью для населения защищать себя от криминальных элементов, от превышения властных полномочий, в целях отстаивания своих прав, а зачастую и права на существование, когда официальная власть неспособна осуществлять эти функции или намеренно уклоняется от их исполнения. Причем, с одной стороны, «профессиональная» боевая подготовка должна бы иметь более высокий уровень, чем народная и «любительская», с другой стороны, практика показывает, что унифицированный и усредненный подход, узость решения строго определенных задач не могут создать универсального и полноценного бойца, почему заинтересованная власть всегда проявляла интерес к бойцам-народникам и традиционным методам ведения сражения.

Таким образом, мы обратимся именно к народному мировоззрению, как к традиционному, лежащему в основе восточных боевых искусств.

Итак, в чем основы этого явления? Во-первых, традиции Дальнего Востока исторически формировались исходя из сложившегося уклада жизни, местных верований и норм поведения, и эти представления трансформировались со временем и нашли свое отражение в японском синтоизме и китайском даосизме, впрочем, получившем распространение и в Японии, и во Вьетнаме, и в других странах Азии. Заметим, что даосизм (или прото-даосизм) без сомнения имеет более глубокие корни, чем чань-буддизм, привнесенный в упомянутые государства извне, из Индии, и прекрасно ассимилировавшийся в них. В частности об этом свидетельствуют китайские пословицы и поговорки, часто являющиеся цитатами из Дао-Дэ-цзин, или сами вошедшие в этот трактат, в котором собраны основные доктрины сложившегося в древности мировоззрения восточных народов.

Чтобы не уклоняться от темы, предложим читателю, если у него возникнет желание, самостоятельно и более подробно разобраться в философско-религиозных течениях даосского учения. Мы предлагаем в этой статье только слегка коснуться тех тенденций, которые оставили неизгладимый след в мировоззрении и боевых искусствах Востока.

Первое, что вызывает недоумение при столкновении с китайской культурой – это странные понятия о мягком и жестком, причем по каким-то причинам «мягкое» предпочитается «жесткому» даже когда речь заходит о единоборствах. Для западного сознания такое положение вещей выглядит парадоксальным, поскольку вся история Европы – это история непрерывных войн, разделов и переразделов территорий, где, как полагали, побеждает сильный, а слабый обречен на поражение. С точки зрения исторического пути Китая подобные победы равнозначны поражению, поскольку «овладеть миром – не достижение, достижение – его удержать, нет другого способа владеть». В этом смысле агрессивная внешняя политика, любая экспансия выглядят как стратегии, обреченные на провал. Таким образом, вообще в понятие «силы» в Китае вкладывался несколько иной смысл (кстати, и само слово «сила» или «усилие», выражая разные формы проявления, по-разному звучит и записывается).

Благодаря непониманию, возникшему между западным и восточным мировоззрением, неверно трактуемые и преподаваемые «случайными» людьми, плохо разбирающимися в предмете, китайские единоборства часто упрекаются в какой-то излишней мягкости, в миролюбии, мало сопоставимым с воинским делом и т.д. Однако нельзя рассуждать о суши, например, если Вы не попробуете настоящей японской кухни, а не адаптированной для россиянина или европейца. Или глупо навсегда отказываться от гамбургеров, если однажды кто-то неудачно приготовил его для Вас своими руками. И если китайские предприниматели сегодня с успехом подделывают продукцию ведущих мировых производителей, то и в Европе, США и России немало «учителей», занимающихся «подделкой» восточных единоборств.

Для китайского мировоззрения понятие силы – неотъемлемая часть таких понятий, как раскованность, естественность, ловкость и т.д. И почти никак не связано с напряжением и мышечным усилием. Так это описывается в уже упомянутом Дао-Дэ-цзин: «Вода – это самое гибкое и самое раскованное создание в мире, а в преодолении крепкого и твердого ей нет равных. Гибкость побеждает крепость, раскованность побеждает силу. Все об этом знают, но мало кто пользуется». На самом деле, и в Европе постепенно грубая сила сменялась ловкостью и легкостью: на смену тяжелым мечам и доспехам пришли клевцы, потом легкие и быстрые шпаги, длинные ножи в полруки сменились на короткие. В среде бедняков и матросов появились методы противодействия вооруженному противнику, такие как французский сават или английский бокс (не тот его вариант, который сейчас мы можем наблюдать на мировых чемпионатах, а его прототип, где не были запрещены удары головой и коленями и где не было ограничений по весовым категориям и зонам атак). Но если на западе на это потребовались века, то восточная мысль как бы содержала эти мысли в менталитете и передавала из поколения в поколение: «Не воинственность делает бойца умелым, не гнев делает воина опытным, не атака приносит победу, и слишком большая забота делает только хуже. Лучше полагаться не на агрессию, а на мастерство, использующее силу противника в соответствии с изначальным в природе».

Иными словами, для китайского воина сильный человек – не тот, кто сражается тяжелым мечом или наносит удары, вкладывая в них всю мышечную силу, а тот, кто добивается победы наиболее легким, а следовательно, и наиболее эффективным способом. Отсюда такое разнообразие ударных и защитных техник в китайских боевых искусствах. Например, применение кулака более редкое, чем использование ладони, а защита, применяемая в боксе, когда предплечья и локти принимают на себя удары противника, вообще не оправдает себя вне правил поединков, принятых в боксе.

Что касается т.н. «мягкости» китайских единоборств, то это понятие, вопреки бытующему мнению, не означает, что тот или иной стиль у-шу (или, как говорят на Западе, кун-фу) не выдерживает конкуренции с более «жестким». Как раз по-настоящему жесткие техники китайского бокса более всего и настаивают на «мягкости», поскольку эта мягкость означает легкость и естественность движения, которое оканчивается жесткостью по отношению к противнику. А стилевое разнообразие китайских боевых искусств объясняется разными подходами к использованию «мягкого, переходящего в жесткое».

Еще одной отличительной особенностью китайских единоборств является особое понимание героизма и воинского духа. Скажем, на Западе эти понятия означают готовность к самопожертвованию и способность человека настаивать на своем, независимо от ожидаемых результатов. Японское понятие «духа» сложилось исторически и на сегодняшний день означает верность господину или идее, независимо от моральных аспектов этой верности. Иными словами, героическим признается сам факт самоотречения, без оглядки на то, ради чего человек жертвует собой. Для китайского мировоззрения такое положение вещей представляется порочным. В качестве примера приведем еще несколько цитат из Дао-Дэ-цзин:

«Воинственность – худшее средство, ненавистное всеми. Следуя Пути, забываешь о ней. Когда все мирно – не препирайся, когда надо сражаться – побеждай».

«Решительность в ненависти ведет к истощению жизни, решительность без ненависти – к расцвету жизни: одно вредно, другое полезно. Небо искореняет ненавидящих, какая разница почему? Путь Неба – побеждать, а не сражаться; не рассуждать, а давать точный ответ; не звать к себе, а приходить самому; оставаться свободным, а явлениями управлять. Небесные сети редки, но ничего не упустят».

В этой связи также хочется упомянуть о таких привычных мотивирующих факторах, как почет и уважение:

«Почет и позор равносильны из-за страха. Это оттого, что нижестоящие люди, движимые страхом, стремятся к почету, но, движимые страхом, и теряют его».

«В борьбе за существование люди забывают жить. Забыв о смерти, люди борются за жизнь. Мудрый человек не тратит жизнь на это, поэтому он действительно живет».

Вообще, идею естественности и безыскусности можно считать ключевой как для китайского традиционного мировоззрения, так и для китайских боевых искусств. Логика в данном случае простая: если победа в сражении зависит от твоей мышечной силы, значит, ряд сражений ты уже заранее проиграл; если в первую очередь ты думаешь о своей защите и только затем – о поражении противника, то ты наименее уязвим и, следовательно, наиболее близок к победе. Вот еще несколько выдержек из Дао-Дэ-цзин:

«…Веди себя как гость, жди приглашения; даже если атакуют на вершок, отклонись на аршин. Это значит не делать, а сделать: хватают за руку – а руки на месте нет; атакуют – а оружие промахивается; занимают позицию – а враг уже переместился. Неуязвимый противник – самый опасный: он не дает проявиться ни одному из преимуществ. Кто овладел неуязвимостью, тот овладел победой».

«Если человек не боится смерти, чем еще можно ему угрожать? Если ему угрожать смертью, то и самому можно оказаться убитым. Кто на это отважится? Тот, кто живет с неизбежностью смерти, подобен тому, кто мастерски орудует топором: встанешь на пути топора – не избежишь повреждения».

«Здесь сожмешь – там расширится, здесь ослабишь – там укрепится, здесь уничтожишь – там приумножится, здесь отнимешь – там прибавится. Секрет в том, что раскованное и гибкое все равно побеждают сильное и крепкое».

В этом смысле идея естественности практически созвучна идее самоограничения. Не в том смысле, который мы привыкли вкладывать в это слово, а в той части, которая предполагает освобождение от всего лишнего, тяготящего и наносного:

«Не делай, а сделай; употребляй пищу, а не становись рабом ее вкуса: великое основывается на скромном, многое – на малом. Трудное начинай с легкого, великое – с малого: трудное станет легче, большое – меньше. Совершенномудрый не стремится к величию, а совершает великие вещи; он не доверяет многим рассуждениям: в простоте – преодоление трудностей. Дела трудны, а для него все легко».

«… Совершенномудрый – тот, кто освободился от страстей и того, что достается с трудом; тот, кто понимает, а не (постоянно) учится; идет по пути, незамеченном другими; следует естественности вещей, а не занимается (пустыми) делами».

«Сила и воинственность обречены на раннюю гибель».

«Кто знает меру, у того не будет неудачи. Кто знает меру, не подвергается опасности».

«Кто умеет довольствоваться, тот всегда доволен».

«Реки и моря способны заполнить собой любое  ущелье  потому, что  они охотно текут вниз. Так и мудрец: будучи исключительным, должен соприкасаться с обыденным; будучи возвышенным, должен пребывать в простоте».

Еще один аспект, связанный с занятиями боевыми искусствами – это вопрос здоровья. Не секрет, что существует ряд единоборств, имеющих возрастные ограничения, а также негативно отражающихся на здоровье. Подробнее об этом можно прочесть в нашей статье «Вопрос выбора своего пути в боевых искусствах». В то же время известно, что китайские боевые искусства завоевали популярность как раз благодаря тому, что по какой-то причине благотворно сказываются на здоровье своих последователей. Это привело, например, к тому, что у-шу преимущественно воспринимается как оздоровительная гимнастика, не имеющая прикладного, боевого значения. Такая ситуация – результат спроса на оздоровление в больном и подверженном стрессу западном обществе, однако на своей родине, в Китае, у-шу, буквально переводимое как «боевое искусство», воспринималось прежде всего именно как боевое направление, а оздоровительные практики имеют дополнительное и второстепенное значение. Приведем цитату из «18 правил боевой добродетели»: «Заниматься воинским искусством для здоровья такая же ошибка, как заниматься им для того, чтобы быть сильнее других. Озабоченность собственным здоровьем – это тяжелая болезнь. Однако и забывать о нем нельзя, ведь здоровье необходимо для выбранного тобой Пути. Если избегать крайностей в тренировках и в жизни, то здоровья вполне хватит, чтобы пройти этот Путь». Действительно, китайский бокс гораздо многограннее и универсальнее применительно к боевой практике, что доказывает многовековая история Китая, история китайского пиратства (во главе этих могучих союзов стояли люди, которых по масштабам деятельности нельзя сравнить ни с одним из главарей европейских пиратов; с ними вынужден был считаться даже император Китая; подробнее: http://74.125.77.132/search?q=cache:http://zhurnal.lib.ru/a/andrienko_w/piratu8.shtml), ряд народных восстаний, постоянная борьба с маньчжурской династией и т.д.

Вообще, вопрос здоровья, долголетия для китайца – показатель жизнеспособности того или иного аспекта жизни. И если за победу в бою приходится расплачиваться увечьем или жизнью, то такая победа с этой точки зрения мало чем отличается от поражения. По этой причине так разнообразны и направления китайских единоборств, включающих в себя уникальные способы защиты, компилирования защитных и атакующих действий, способы укрепления тела, т.н. искусство «железной рубашки», стратегические и тактические решения. Все перечисленное, безусловно, опирается на те же принципы естественности, безыскусности и результативности:

«Будь честен перед самим собой. Может случиться так, что воинское искусство, неверно понимаемое тобой, станет помехой на Пути; сумей вовремя заметить это и признаться себе в этом. Тренировка тела — лишь отражение тренировки духа, но и о тренированности духа можно судить по качеству движений тела» («18 правил боевой добродетели»).

«Не забывай, что не человек для Воинского искусства, а Воинское искусство для человека» («18 правил боевой добродетели»).

«Путь – не в том, чтобы делать, а в том, чтобы сделать; тогда все совершается как бы само собой». Дао-Дэ-цзин.

«Хороший воин, узнав Путь (ведения боя), старательно сообразуется с ним. Средний воин, узнав Путь, то сообразуется с ним, то нет. Плохой воин, узнав Путь, становится насмешливым. Кто не прошел через это, не достиг и Пути! И вот говорят: узнаешь Путь, если начнешь с низов, погрузишься в Путь, когда станешь выше; взойдешь на вершины Пути, когда достигнешь высот (мастерства); высота мастерства  проявляется в простоте, подобно солнцу, просвещающему мрак; мастерство не в том, чтобы сделать шаг, а в том, чтобы продвинуться вперед». Дао-Дэ-цзин.

Идеи даосизма, перекочевавшие из Китая в другие страны Дальнего Востока вместе с миграцией населения, в итоге нашли свое отражение в японском дзю-дзюцу и дзю-до, во вьетнамских, корейских, тайских и прочих боевых искусствах.

О других аспектах влияния традиционного китайского мировоззрения на боевые искусства можно прочитать в статьях «Вопрос выбора своего пути в боевых искусствах», «Мягкое, жесткое и этапы обучения в боевых искусствах», «Спарринговая практика в боевых искусствах» и т.д.

Примечание. При цитировании и копировании ссылка на оригинал обязательна!

В этой статье мы предлагаем поговорить о различных психологических феноменах и клише, получивших широкое распространение в среде практикующих боевые искусства в нашей стране.

В принципе, сложившиеся стереотипы можно условно разбить на три группы: традиции, заблуждения и психологические феномены.

К первой группе предлагаем отнести устоявшиеся годами / веками воззрения, независимо от их практической составляющей в настоящее время, а также привнесенные извне традиционные подходы к предмету, перекочевавшие и ассимилировавшиеся на конкретной территории / в конкретной сфере жизни. (далее...)

Тем, кому трудно читать белый текст на красном фоне, можем порекомендовать прочесть ряд наших статей здесь: http://zhurnal.lib.ru/editors/r/rapnickij_s/ в разделе «Статьи» (внизу страницы).

Цель предложенной статьи – короткий экскурс в такой раздел боевых искусств, как спарринговая практика.

Трудно представить себе единоборство, не уделяющее внимание данному аспекту, являющемуся, очевидно, самым важным и показательным фактором тренировочного процесса. Существуют, правда, отдельные исключения из этого правила, например, айкидо, однако не станем уклоняться от цели обсуждения, напомним только, что на основе упомянутого боевого искусства сформирован ряд направлений, предполагающих тренировочные бои.

(далее...)

На сайте появились две новые статьи: о выборе своего пути в боевых искусствах и о этапах обучения, о мягком и жестком. См. раздел «Статьи».

В китайских боевых искусствах принято разделять понятия «мягкости» и «жесткости». Смежными понятиями являются «напряжение» и «раскованность», «уступчивость» и «противоборство», «хрупкость» и «крепость» и т.п. Однако близкие по смыслу, на первый взгляд, они не тождественны первым двум.

Причина заключена в традиционном китайском менталитете, где несовместимое вполне может быть совмещено, а устойчивые, с точки зрения европейского сознания, стереотипы оказываются нежизнеспособными. Скажем, если в нашем представлении жесткость соотносится с тяжестью, а легкость – качество, относимое скорее к женским проявлениям, то для традиционного Китая тяжелое соотносится с женским началом, легкость наряду с жесткостью – с мужским. Представление европейца о проявлении силы связано в основном с напряжением и твердостью, в то время как подобные утверждения для мастера китайских боевых искусств будут иметь весьма сомнительную ценность, поскольку для него сила – результат мягкости и раскованности и проявляет себя жестко только по отношению к противнику.

По этой причине обучение единоборствам, кроме прочего, развивается в следующем порядке:

1. обучение «твердому»
2. обучение «мягкому»
3. совмещение и гармонизация «твердого» и «мягкого»

Первый этап – овладение элементарной ударной техникой и простым способам защиты, комбинациями того и другого и т.п. На этом этапе ученик осваивает принципы владения своим телом как оружием, укрепляет ударные поверхности, шлифует и усложняет технику движений, делая ее более эффективной.

Здесь, очевидно, следует заметить: отчего-то многие полагают, будто боевое искусство – это набор отдельных несложных действий, которые нужно как-то между собой увязать и в которые необходимо вкладывать всю возможную мышечную силу и жесткость. Действительно существует ряд т.н. единоборств, опирающихся на подобные утверждения. Безусловно, в этом случае подготовка бойца становится чрезвычайно простой и сравнительно быстрой, а огрехи ограниченного подхода к обучению списываются либо на недостаточное усердие ученика, либо на утверждение, что «не бывает сражения без потерь». Кроме того, верность этим принципам рождает и искаженное понимание т.н. «боевого духа», включающее в себя упрямство (не путать с упорством и настойчивостью) и готовность нести значительный ущерб ради достижения победы. В большинстве случаев этот «боевой дух» действительно стимулирует желание добиваться цели и, становясь частью характера ученика, вынуждает его, что называется, «идти по головам» в обычной, бытовой жизни. Однако подобное положение вещей если и имеет отношение к какому-то противоборству, то к боевому искусству – почти никакого.

Следующий этап имеет мало общего с мнением, распространенным в среде людей, незнакомых с китайскими боевыми искусствами и среди тех, кто занимается ими в странной «мистической» части, ожидая от медленных гимнастических упражнений какого-то удивительного всепобеждающего эффекта в будущем. Конечно, существуют направления ушу, главной задачей ставящие достижение здоровья и долголетия. Но следует оговориться: к боевым искусствам всё-таки эти направления имеют весьма отдаленное отношение. Не следует путать эти школы с теми, частью обучения в которых является, в том числе, и медленная отработка техник для более глубокого и точного их закрепления.

Итак, «овладение мягкостью». Одной из базовых посылок этого этапа может служить пример лезвия топора, которым рубить дрова тяжело и неэффективно, поскольку эта работа требует больших силовых затрат. Однако насаженное на ручку и став частью целого топора, такое лезвие уже будет эффективным и экономичным с точки зрения затрачиваемых усилий. Подобным образом и камень, брошенный рукой, имеет меньшую «убойную» силу, чем тот же камень, брошенный из пращи.

Таким образом, на этом этапе обучения ученик осваивает принципы всё меньшей зависимости от мышечной силы при росте мощи и эффективности действий. Такая подготовка требует хорошей координации движений и накопленного опыта боёв. В конечном счете, именно боевая практика проверяет жизнеспособность и оправданность тех или иных техник.

Кроме того, в это время детально рассматриваются принципы и способы поражения наиболее уязвимых частей тела (т.н. «болевых точек»), способы прекращения сражения без травмирования оппонента или через такое воздействие, которое не предполагает продолжения боя, методы защиты, дающие возможность сразу обезвредить противника и т.д. На этом этапе также подробно останавливаются на особенностях изучаемого стиля, который, собственно, и является квинтэссенцией перечисленных действий и включает в себя уже не набор движений, а их принципы и специфику применения. К этому этапу, как ни странно, следует отнести и т.н. «жесткий ци-гун», позволяющий ученику избегать травм и, что называется, «держать удар» без дальнейших негативных последствий для себя.

В частности, здесь можно отметить такие явления, как «немышечное усилие» цзин, уже упомянутый ци-гун, различные способы «сглаживания» и набора импульса движения, принцип «окончание движения – это начало нового движения» и т.д. Рассматриваемый этап учит избавляться от всего мешающего и неэффективного с точки зрения боевой практики. Все вышеизложенное становится как бы стержнем характера ученика, частью его мировоззрения, отличающегося от представлений «непосвященных». Нормой сильного бойца становится миролюбие и не причинение ущерба кому бы то ни было без явной необходимости.

Третий этап предполагает, что ученик в достаточной степени освоил как базовую технику, так и принципы стиля / школы, накопил большой практический опыт в боях. Тренировки и сражения его уже не утомляют (он может провести множество длительных поединков подряд, а после приступить к различным другим тренировочным процессам). Таким образом, на этом этапе переходят от тактики к стратегии боя, осваивают естественные методы реагирования и перехвата инициативы.

Именно в это время и реализуется правильное понимание «боевого духа», не имеющего ничего общего с агрессивностью и точно уравновешивающего цели бойца в конкретной ситуации с мерой проявляемой «жесткости».

Последний этап обучения иногда называют «отказом от мягкого и жесткого». К этому моменту опыт бойца, его техническая и психологическая подготовка доходят до уровня, когда ситуация диктует поведение в бою, и «жесткое» и «мягкое» проявляются тогда, когда это необходимо, одно включает в себя другое «не смешиваясь».

Конечно, в традиционных школах все перечисленные этапы включают и применение холодного оружия, и противодействие вооруженному противнику. Также уделяется особое внимание специальным дисциплинам, таким, как способы освобождения от захватов без травмирования и с травмированием, работе с группой противников (в т.ч. вооруженных), действиям в невыгодных (с точки зрения обывателя) условиях (в ограниченном пространстве, лёжа, одной рукой или ногой, спиной к противнику и т.д.) и т.п. Каждый уровень обучения накладывает свой отпечаток на эти дисциплины, всё расширяя горизонт возможностей ученика.

Примечание. При копировании и цитировании ссылка на оригинал обязательна!

Статья посвящена вопросу, о котором человек почти не задумывается, вступая в конфликт или отстаивая свои права и человеческое достоинство. И развивая конфликтную ситуацию, не имеет возможности, времени, а нередко и знаний о последствиях своих действий. Мы полагаем, каждому занимающемуся боевыми искусствами необходимо иметь хотя бы малейшее представление об ответственности за поступки, которые могут быть им совершены. С этой целью предлагаем выдержки из Уголовного Кодекса РФ.

(далее...)

В предложенной статье речь пойдет об оборудовании, необходимом и достаточном для занятий восточными единоборствами.

Во-первых, предлагаем определиться с понятием «необходимое». Нам известно много примеров того, как начинающие порой проводят закупку различного инвентаря, не сообразуясь с конечными целями обучения. Вместе с тем, известно, что часто вполне можно обойтись минимумом вспомогательных тренировочных средств или вовсе без них. Об использовании защитного оборудования и собственно тренировочного оборудования, т.н. «снарядов», будет сказано ниже. (далее...)

В китайской традиции боевых искусств действовало правило о том, что удары ног не должны наноситься выше пояса. В связи с этим их зрелищность существенно уступает современным видам — традиция была ориентирована на практические потребности уличной самозащиты.

В новейшее время китайские боевые искусства испытали колоссальное влияние английского бокса. Однако китайские боевые искусства сильно отличаются от западных, которым свойственно делать упор на жесткость, силу и скорость.

Источник и читать статью: http://www.confucius-institute.ru/April26

http://www.baihe.ru/forum/index.php?showtopic=13&pid=29&st=0&#entry29