Пиджин — упрощенный язык общения между разноязычным населением. Ни для кого из говорящих на нем не является родным, используется лишь при общении (например, при купле-продаже).

Известные в мире пиджины возникли путем смешения западноевропейских языков (английского, французского, португальского, голландского, испанского) с языками жителей колоний в Америке, Африке, Азии, Океании.

Кяхта – родоначальница пиджина?

Исследование русских пиджинов только начинается. Неизвестно даже их точное количество. Наиболее популярен был русско-китайский пиджин, также существовал русско-норвежский пиджин, недавно открыта таймырская говорка. Но все они вымерли.
Кяхтинский вариант русско-китайского пиджина появился в конце XVIII века.

На нем общались китайские и русские купцы. Дальневосточный вариант возник в конце XIX века, когда Россия осваивала Приморье. Туда переселялось много китайцев. Еще больше сблизило с Китаем строительство КВЖД (Китайской Восточной железной дороги) в Маньчжурии.

Источник и читать далее: http://www.daokedao.ru/2011/11/15/nanada-butyka-pusykaj-yajcy-pyravina-pusykaj-chachyka/#more-17140

Победа должна быть легкой.

То, что достается с большим трудом, похоже на тяжелый крестьянский труд. Это не победа, а набор периодических действий с целью выжить. Такому труду нет конца. Существует некоторое количество стратегий, основанных на тяжелых периодических действиях, но ни одна из них не является универсальной.

То, что достается взамен чего-то, похоже на торговлю. Если необходимо пожертвовать чем-то ради успеха – это торговля. Подобная тактика является уязвимой и зависимой, особенно когда другие участники процесса в чем-то значительнее. Такой успех едва ли можно назвать победой, скорее – удачей и случайностью или некомпетентностью противника. Существует некоторое количество стратегий, основанных на том, чтобы пожертвовать одним и приобрести другое, но ни одна из этих стратегий не является универсальной.

Поэтому настоящая победа – результат тактики легкости, бескомпромиссной по отношению к любым проявлениям сложности и тяжести. Такая тактика строится на наблюдательности, стремлении сочетать поражающую мощь с легкостью ее достижения, навыке извлекать безопасность из действий противной стороны. Но в первую очередь – из внутренней уверенности в том, что правильное осуществляется легко, а трудное и сложное приводят к сомнениям и неточностям и в результате граничат с поражением.

Часто за простое принимают примитивное, а за легкое – элементарное. Кажется, что серьезные концепции и, например, замечательные примеры высокой поэзии состоят из элементарных слов и букв. Однако порядок слов зависит от чего-то более высокого, чем обыкновенные слова. И в боевых искусствах узкий набор элементарных техник, естественно, не даст искомого результата, разве что при столкновении с неумелым противником. А побеждающего слабых противников едва ли можно назвать мастером боевых искусств. В конечном итоге боевое искусство ведет к победе над более сильным и опытным противником.

Иногда говорят о победе в один удар. Есть много бойцов, разделяющих эту тактику: тактику бить первым. Однако этот метод годится только для неподготовленного противника. Тактика застать врасплох имеет очень узкие границы применения и к победе приводит нечасто. И, напротив, тактика дождаться ошибочных действий и воспользоваться ими гораздо ближе к успеху. Однако обе концепции далеки от совершенства в силу узости подхода.

Иногда говорят, что освоение боевых искусств – задача долгая и трудная, а техники, разработанные мастерами, — сложны и неудобопонимаемы. Действительно, на освоение отдельных элементов некоторым требуются месяцы, а кому-то и годы. А на освоение стиля кому-то не хватит и жизни. Все зависит от подхода к делу. Короткий путь не всегда оказывается быстрым: часто обойти гору легче и быстрее, чем перейти ее. И идти по болоту рискованно и долго, а обойти его – безопаснее и легче. Кто-то всю жизнь учится ходить по воде, кто-то пользуется для переправы лодкой. Всегда есть возможность достичь нужной цели, но не всегда очевиден метод. Поэтому многие сдаются и упрощают и без того простое, делая его примитивным и лишенным смысла, или наоборот следуют по пути настолько трудному, что цель не оправдывает средства. В конечном итоге и в том и в другом случае победа оказывается далекой, а успех сомнительным.

С другой стороны, быстрый успех еще не говорит о правильном подходе. Если что-то удалось без особого труда – это еще не признак мастерства. Мастерство – средство по-своему универсальное. О настоящем успехе можно говорить, только хорошо в этом убедившись. Мастерство подчиняется мастеру, а не мастер подчиняется мастерству. Когда кто-то по любому поводу сжимает кулаки, это напоминает то, как если бы хороший плотник в любой беседе по любому поводу ставил бы в пример свой рубанок, и рубанком возделывал бы огород, и пил бы из рубанка. Такая зависимость приводит только к трудностям. Мастерство как природа: не терпит однообразия и предвзятости.

Те, кто имеют представление о легкой победе, имеют и более объективный взгляд на вещи. Они не берутся за дела, сложные с самого начала, но не отказываются от больших дел. Поэтому тактика легкости – путь победителей.

Существует мнение, что искусство сражения заключается в овладении техниками, разработанными старыми мастерами. Авторитет старых мастеров, конечно, не подлежит сомнению, поскольку их техники, созданные когда-то, доказали свою жизнеспособность и боевое применение. Но полагаться только на техники – то же, что для строителя полагаться на технологии. Качество и долговечность здания зависит и от того, какая технология может быть применена в конкретном случае, и от того, насколько точно эта технология соблюдается. Иными словами, такой подход к боевым искусствам похож на строительство. Этот путь выше и благороднее, чем тактика крестьянского труда или торговли, но, как мы видим, также имеет множество изъянов. И, естественно, быть хорошим крестьянином лучше, чем быть плохим строителем.

Кроме того, существует такой подход к тактике, как подход теоретика. Конечно, нет смысла в хорошо изученной технике, если ты не умеешь ее применить. Такой подход ничем не лучше, чем тактика торговли себе в убыток или тактика крестьянской жизни, не увеличивающей благосостояния.

Есть еще тактика, основывающаяся на понятии воинского духа. Однако понятно, что воинской дух – ничто без воинского умения и опыта. Воин должен быть вооружен, чтобы проявить свой дух, иначе он похож на жука-богомола, в ярости поднимающего лапки, в то время, как его готовы раздавить. И победа такого воина скорее случайна, чем закономерна: его или пожалели, или не пожелали лишать жизни, или что-то помешало противнику. Поэтому тактика боевого духа напоминает гром, который, возможно, кого-то и устрашает, но не способен нанести никакого вреда. Эта тактика – хорошее подспорье и только дополнительный инструмент состоявшегося воина.

Исходя из всего сказанного выше, можно заключить, что тактика легкости – лучшая тактика для воина, потому что содержит в себе и верную мотивацию, и ясное понимание необходимого, и четкое представление о процессе самообучения.

В дополнение к этому можно добавить, что воинский аспект тактики легкости включает в себя несколько положений: поведение до сражения, начало сражения, вход в оборону противника, атакующие действия при гарантии собственной безопасности, окончание сражения, поведение после сражения.

Каждый из этих аспектов следует рассмотреть отдельно, но все они опираются друг на друга. Для более легкого восприятия начнем с последнего и окончим первым.

Поведение после сражения зависит от конкретной ситуации. Иногда после боя лучше исчезнуть, чем подвергнуть себя каким-то трудностям. Иногда лучше оказать помощь пострадавшей стороне. Возможны разные варианты, но все они сводятся к одному: победа не вызывает у хорошего воина эйфории и бахвальства, обращающих победу в поражение. В конечном итоге тщеславие – злейший враг воина, малейшая доля тщеславия оставляет в душе зерна боязни утратить сомнительное величие. Эти зерна прорастают сорняками страха, ограничивающего воина в его намерениях и действиях. Встречаются бывшие мастера боевых искусств, которые уже неспособны проявить себя в сражении, и это печально.

Окончание сражения может иметь два разных варианта: полный разгром противника или отказ от полного разгрома. Выбор зависит как от ситуации с ее возможными последствиями, так и душевных качеств воина, которые, в свою очередь, зависят от того, насколько воин чужд тщеславия.

Атакующие действия и действия оборонительного характера должны поддерживать друг друга и друг на друга опираться. Они не могут следовать одно за другим, а должны быть одновременны, тогда защита станет разрушительной для противника, а атака безопасной для воина. Этот аспект изучается на уровне овладения техниками сражения.

Вход в оборону противника – чисто технический навык и содержит множество вариантов. Но суть этих действий – сделать так, чтобы противник не мог не впустить в собственную оборону. Вести войну на территории противника всегда безопаснее, чем позволить разорять собственную территорию.

Начало сражения, как и начало атакующих действий должно быть легким и быстрым. Это не означает, что начинать нужно с атаки, напротив, хорошая оборона наносит противнику серьезный ущерб и направляет сражение в русло, удобное для его разгрома.

Что касается поведения до сражения, повторим то, что уже было сказано по поводу окончания боя: бахвальство и тщеславие – худшие помощники в боевом деле. Если удается избежать сражения без потерь для себя, то, конечно, и сражение ни к чему. В конечном итоге лучшее решение задачи – легкое решение.

Важным фактором в сражении является понятие ритма. Любой процесс подчинен определенному ритму, у всего есть своя тактовая частота. И если сообразовать свои действия с ритмом происходящего, они (эти действия) начинают подчиняться разворачивающемуся процессу. Это очень важно в процессе обучения, в процессе общения, в выполнении своих обязанностей по отношению к кому-нибудь. В сражении тоже есть свой ритм. Придерживаться одного ритма с ситуацией – хорошая тактика для боя, в котором победа близка. Важно научиться находить резонанс с разными процессами.

С другой стороны, если разобраться, явление резонанса – более редкое в природе, чем диссонанс. Резонанс требует тонкой настройки ритма и определяет степень подчиненности процессу или ситуации. Поэтому в обстановке, когда зависимость приведет к негативным последствиям, следует, напротив, сосредоточиться на несовпадении тактовой частоты обстоятельств и твоих действий. Это актуально для сражения, которое разворачивается нестандартно, в ситуации неопределенности и неожиданности, когда ты явно уступаешь в чем-то противнику. Тогда, ускользнув от ритма обстоятельств, ты сам становишься фактором неопределенности и опасности.

Например, когда ты идешь в толпе, то можешь подчиняться ритму толпы, попадая в такт, отбиваемый шагами других людей. Тогда твое поведение станет похожим на поведение окружающих тебя: если все спешат, ты тоже станешь спешить; если все подавлены, ты тоже будешь ощущать подавленность; если все ведут себя агрессивно, сталкиваются и конфликтуют, ты тоже будешь действовать подобным образом. Но стоит изменить ритм своих шагов, и влияние толпы на тебя вскоре сойдет на нет, а ты ощутишь себя свободным и независимым. Таким же образом обстоит дело с неприятным диалогом, с деятельностью, которая сказывается на тебе негативно, или со сражением в котором высок фактор напряженности и непредсказуемости. Умение освобождаться из-под влияния обстоятельств – важный навык для воина.

Надо заметить, что у каждого человека есть свой собственный ритм жизни, зависящий от характера и прочих особенностей личности. Это означает, что любой человек обладает высокой степенью свободы и независимости. В конечном итоге, подчиненность является критерием того, насколько далеко ты удалился от присущей тебе естественности.

Таким образом, возвращаясь к теме сражения, можно сказать: если ты умеешь изменять тактовую частоту своих действий, то, очевидно, сможешь добиться диссонанса с действиями противника. Это значит, что ты его «слышишь», а он тебя – нет, ты действуешь так, что он «не видит» твоих действий, ты свободен в принятии решений.

Главное во всем сказанном – постоянная, но неутомительная работа со своим сознанием, глубокое понимание необходимости держаться легкой тактики, проверка, насколько придерживаешься ее в повседневной жизни, и понимание четкого различия между легким и примитивным, эффективным и бесполезным.

Любителям истязать себя и уверенным, что счастье не дается просто, а также гражданам, упорно занимающимся боевыми искусствами, рекомендую рассказ: http://zhurnal.lib.ru/editors/r/rapnickij_s/politurowipoliturow.shtml

Сначала учись, потом сражайся.

Сначала прими свой страх, потом станешь бесстрашным.

Сначала думай о безопасности, потом – о победах.

Сначала освободись от глупостей, потом окажется, что все понятно.

Сначала побеждай, потом – думай, как с этим быть.

Сначала обучись уважению, потом суди о других.

Сначала определи, зачем, потом – действуй.

Сначала победи тщеславие, потом победишь врага.

Сначала перестань себя обманывать, потом никто не сможет тебя обмануть.

Сначала прими всё таким, как есть, потом поймешь, как с этим быть.

Сначала забудь о желании побеждать, потом откроется путь к победам.

Сначала смирись с поражением, потом сражайся.

Сначала научись жить, потом не жалко будет умереть.

Сначала научись созерцать, потом ничто от тебя не укроется.

Сначала стремись к простоте, потом таинственное станет простым.

Сначала в любом деле ищи легкое, потом пропадут трудности.

Сначала научись уступать дорогу, потом увидишь, что врагов почти нет.

Сначала отдыхай, потом – работай.

Сначала пойми меру, потом окончится бедность.

Сначала пойми меру, потом делай, что хочешь.

Сначала пойми меру, потом вступай в схватку.

«Если взять за основу назначение вещи,

То, понятно, что ценность этой вещи не меньше,

Чем желание ею владеть, но при этом

И не более, чем применимость предмета.

Оттого привлекательным будет предмет,

Если только его у тебя еще нет.

Принуждая к добру, даже самую малость,

Разжигаешь, естественно, злобу и ярость,

И поэтому часто бездействие лучше,

Бестолковой активности и надежды на случай»...

Читать целиком: http://zhurnal.lib.ru/editors/r/rapnickij_s/kitajskijtraktatnanowyjlad.shtml

Предлагаемая статья посвящена некоторым специальным аспектам, характерным для изучения боевых искусств.

Релаксация

Фундаментальным навыком и условием развития мастерства в боевых искусствах является раскованность, которая, в свою очередь, сообщает мастеру свободу. Даже там, где, казалось бы, о свободе не может быть и речи. Достижение раскованности, во-первых, связано с развитием навыка расслабления или релаксации.

Первым этапом является расслабление мышц.

Вторым – очищение (расслабление) мыслительного процесса.

Третьим – использование мышечного расслабления для более комфортного и эффективного осуществления действий.

Четвертым — использование интеллектуального «расслабления» для более комфортного и эффективного осуществления мыслительных процессов и принятия решений.

Пятым станет раскованность в бою.

Несмотря на то, что раскованность обычно представляется чем-то, имеющим отношение больше к психологии, чем к физиологии, тем не менее она реализуется тогда, когда вниманием проецируется на движение. Таким образом, внимание также является фактором, обеспечивающим успех Ваших действий.

Как известно, внимание может быть направленным и рассеянным, напряженным и свободным. Слияние внимания и раскованности дает нужные результаты: периферическое зрение, объективную оценку ситуации, пониженный эмоциональный фон, снижение уровня агрессии, холодный расчет и т.д. Эти факторы можно назвать незаменимыми помощниками в отношении принятия решений в бою.

Стадии обучения

Нулевая стадия характеризуется инстинктивными или случайно заученными, по большей части неконтролируемыми и неосознанными реакциями, имеющими небольшую эффективность, а часто не имеющими эффективности вообще. В качестве таких реакций можно привести примеры, когда в ответ на неожиданную угрозу человек присаживается и закрывает руками голову или пытается убежать, или начинает беспорядочно размахивать кулаками и т.п. Понятно, что подобные действия могут иметь успех только в случае, если намерения агрессивной стороны не вполне серьезны. В противном случае маловероятно, что такая тактика приведет к спасению здоровья, жизни и уж тем более к победе. Следует также заметить, что на практике преимуществом обладает нападающая сторона, заранее «просчитавшая» свои шаги и сознательно принявшая решение о нападении. По этой причине у неподготовленного человека почти нет шансов противопоставить что-нибудь чужой воле в описанной ситуации.

Первая стадия обучения предполагает, что ученик, вставший на путь боевых искусств, уделяет достаточно много времени и внимания тренировкам. Этот период может быть довольно длительным. С каждым днем эффективность бойца растет, но еще не является высокой не столько по причине его неумелости или не слаженности действий (он выполняет те же действия, что и мастера), сколько по причинам, которые следует обозначить отдельно.

Во-первых, ученику приходится проститься со старыми привычками и малоэффективными способами реакций на боевую ситуацию. И чем глубже в нем укоренились такие навыки, тем сложнее от них избавляться. В этом причина того, что приверженцы одного боевого направления, встав на путь другого, не могут справиться с собой и бросают тренировки, так ничему и научившись. Особенно актуальна эта проблема для тех, кто начинал со спортивных, «соревновательных» единоборств с их ограничениями, правилами и устойчивыми заблуждениями, служащими средством привлечения внимания к состязанию, а не к эффективности единоборства. Требуется много усердия, терпения и воли, чтобы «переучить» себя.

Во-вторых, если Вы начинаете понимать, что вынуждены начать двигаться и рассуждать по-другому, по-новому, то, следовательно, меняется и Ваше сознание, и Ваше мировоззрение. Вы мыслите и ощущаете иначе.

Исходя из сказанного выше, перед учеником на первом этапе стоят следующие задачи:

не жалеть времени и внимания на тренировки, но и не доводить себя до изнеможения; помнить, что на все требуется время, и завтра получится то, что не получалось вчера;

не бояться изменений в отношении боя и в своем мировоззрении, понимая, ради чего осуществляются эти трансформации;

не забывать о фундаментальной основе – о раскованности.

Второй этап обучения связан с довольно большой эффективностью в бою, свободой действий и легкостью принятия решений. На этом этапе происходит тонкая, детальная «настройка» техник и психики, в результате чего боец значительно увеличивает спектр своих возможностей. Часто в это время ученик стремится овладеть максимально большим количеством способов, методов и стилей ведения боя. С одной стороны, это неплохо, с другой стороны, в этом процессе присутствует существенный риск не довести «до ума» одно и сразу перекинуться на другое. Особенно неприятно наблюдать явный спад боевой эффективности у ученика, который по каким-то причинам не посещает тренировки регулярно. Однако при достаточной степени усердия боец рано или поздно переходит к следующему этапу.

Третий этап обучения. Происходит «локализация» внимания на одном стиле, еще более тонко и последовательно идет изучение техники и тактики. Все решения в бою принимаются сознательно, доля рефлексирования чрезвычайно низкая. Действия естественные и неуловимые, результаты – необратимые и точные.

Последний этап характеризуется тем, что техники ведения боя стали частью природы бойца, и неотделимы от его личности. То, что другому недоступно, бойцу кажется элементарным, и потому на этом этапе могут возникнуть следующие трудности. Может появиться ощущение некоторого вакуума, чувства, что чего-то недостает. И боец может возобновить поиск чего-нибудь нового и неосвоенного, как делал это раньше. Причина подобных явлений заключается в том, что в подсознании бойца все еще хранится память о том, с каким трудом досталось ему то, что он имеет. Но высокая эффективность, конечно, связана с минимумом усилий при максимуме результативных показателей. И, пожалуй, лучшим решением будет сконцентрироваться на том, что доказало свою состоятельность и, возможно, просто начать экспериментировать в этой области. Итогом должны стать движения, возникающие автоматически и в нужное время, когда плохо связанные между собой действия уступили место «плотно подогнанным» в процессе непрерывной практики изучаемых техник.

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что целью тренировок является не постоянное и безотчетное освоение нового, а сознательное решение и выбор направления боевых искусств, учитывая цели бойца и его психофизические данные. А также замена рефлекторных и хаотичных навыков выверенными и отточенными, которые в свое время станут для ученика инстинктивными. В конечном итоге мы должны не столько приобрести новые знания, сколько освободиться от мешающих и лишних.

Примечание. При цитировании и копировании ссылка на оригинал обязательна.

Цель предложенной статьи – знакомство и обмен информацией о явлении, ставшем мировым культурным наследием, о всемирно известных боевых искусствах Китая. Вторая причина написания статьи – дать возможность немного лучше разобраться в теме преподавания единоборств и предложить некоторые ключевые аспекты в вопросе выбора школы / стиля для начала обучения. Кроме того, ниже будут рассмотрены наиболее распространенные заблуждения, касающиеся этого вопроса.

(далее...)

В предложенной статье мы консолидировали наиболее часто встречающиеся вопросы по поводу занятий боевыми искусствами и постарались дать на эти вопросы более-менее объективные ответы.

Когда тренироваться?

Ответ: при всякой возможности: (далее...)

В этой статье мы предлагаем Вашему вниманию тему, которая может представлять интерес для тех, кто серьезно занимается боевыми искусствами. Вообще, говоря о любой воинской подготовке в любой стране, нельзя не упомянуть о мировоззрении, бытующем в конкретном обществе, поскольку военные дисциплины имеют непосредственное отношение к традициям, законам, форме правления и социальной структуре, сложившейся в стране. Причем важно отметить, что инициатива в развитии технологий изготовления и применения оружия обычно принадлежит официальной власти, заботящейся об обороноспособности страны и неприкосновенности элиты общества, в то время как способы противодействия вооруженному противнику и изобретение «альтернативных» видов оружия, естественно, принадлежат народной среде. И поскольку официальная идеология всегда и во всех странах несколько отличалась от мировоззрения населения, то такое противоречие наряду с криминальной составляющей только стимулировали (и стимулируют) интерес к единоборствам.

Из сказанного явно следует, что существуют как бы два разных подхода к воинской подготовке. Один – официальный, легитимный, инициируемый властными и олигархическими кругами общества, представленный в армии, органах правопорядка и спецвойсках. Другой подход продиктован необходимостью для населения защищать себя от криминальных элементов, от превышения властных полномочий, в целях отстаивания своих прав, а зачастую и права на существование, когда официальная власть неспособна осуществлять эти функции или намеренно уклоняется от их исполнения. Причем, с одной стороны, «профессиональная» боевая подготовка должна бы иметь более высокий уровень, чем народная и «любительская», с другой стороны, практика показывает, что унифицированный и усредненный подход, узость решения строго определенных задач не могут создать универсального и полноценного бойца, почему заинтересованная власть всегда проявляла интерес к бойцам-народникам и традиционным методам ведения сражения.

Таким образом, мы обратимся именно к народному мировоззрению, как к традиционному, лежащему в основе восточных боевых искусств.

Итак, в чем основы этого явления? Во-первых, традиции Дальнего Востока исторически формировались исходя из сложившегося уклада жизни, местных верований и норм поведения, и эти представления трансформировались со временем и нашли свое отражение в японском синтоизме и китайском даосизме, впрочем, получившем распространение и в Японии, и во Вьетнаме, и в других странах Азии. Заметим, что даосизм (или прото-даосизм) без сомнения имеет более глубокие корни, чем чань-буддизм, привнесенный в упомянутые государства извне, из Индии, и прекрасно ассимилировавшийся в них. В частности об этом свидетельствуют китайские пословицы и поговорки, часто являющиеся цитатами из Дао-Дэ-цзин, или сами вошедшие в этот трактат, в котором собраны основные доктрины сложившегося в древности мировоззрения восточных народов.

Чтобы не уклоняться от темы, предложим читателю, если у него возникнет желание, самостоятельно и более подробно разобраться в философско-религиозных течениях даосского учения. Мы предлагаем в этой статье только слегка коснуться тех тенденций, которые оставили неизгладимый след в мировоззрении и боевых искусствах Востока.

Первое, что вызывает недоумение при столкновении с китайской культурой – это странные понятия о мягком и жестком, причем по каким-то причинам «мягкое» предпочитается «жесткому» даже когда речь заходит о единоборствах. Для западного сознания такое положение вещей выглядит парадоксальным, поскольку вся история Европы – это история непрерывных войн, разделов и переразделов территорий, где, как полагали, побеждает сильный, а слабый обречен на поражение. С точки зрения исторического пути Китая подобные победы равнозначны поражению, поскольку «овладеть миром – не достижение, достижение – его удержать, нет другого способа владеть». В этом смысле агрессивная внешняя политика, любая экспансия выглядят как стратегии, обреченные на провал. Таким образом, вообще в понятие «силы» в Китае вкладывался несколько иной смысл (кстати, и само слово «сила» или «усилие», выражая разные формы проявления, по-разному звучит и записывается).

Благодаря непониманию, возникшему между западным и восточным мировоззрением, неверно трактуемые и преподаваемые «случайными» людьми, плохо разбирающимися в предмете, китайские единоборства часто упрекаются в какой-то излишней мягкости, в миролюбии, мало сопоставимым с воинским делом и т.д. Однако нельзя рассуждать о суши, например, если Вы не попробуете настоящей японской кухни, а не адаптированной для россиянина или европейца. Или глупо навсегда отказываться от гамбургеров, если однажды кто-то неудачно приготовил его для Вас своими руками. И если китайские предприниматели сегодня с успехом подделывают продукцию ведущих мировых производителей, то и в Европе, США и России немало «учителей», занимающихся «подделкой» восточных единоборств.

Для китайского мировоззрения понятие силы – неотъемлемая часть таких понятий, как раскованность, естественность, ловкость и т.д. И почти никак не связано с напряжением и мышечным усилием. Так это описывается в уже упомянутом Дао-Дэ-цзин: «Вода – это самое гибкое и самое раскованное создание в мире, а в преодолении крепкого и твердого ей нет равных. Гибкость побеждает крепость, раскованность побеждает силу. Все об этом знают, но мало кто пользуется». На самом деле, и в Европе постепенно грубая сила сменялась ловкостью и легкостью: на смену тяжелым мечам и доспехам пришли клевцы, потом легкие и быстрые шпаги, длинные ножи в полруки сменились на короткие. В среде бедняков и матросов появились методы противодействия вооруженному противнику, такие как французский сават или английский бокс (не тот его вариант, который сейчас мы можем наблюдать на мировых чемпионатах, а его прототип, где не были запрещены удары головой и коленями и где не было ограничений по весовым категориям и зонам атак). Но если на западе на это потребовались века, то восточная мысль как бы содержала эти мысли в менталитете и передавала из поколения в поколение: «Не воинственность делает бойца умелым, не гнев делает воина опытным, не атака приносит победу, и слишком большая забота делает только хуже. Лучше полагаться не на агрессию, а на мастерство, использующее силу противника в соответствии с изначальным в природе».

Иными словами, для китайского воина сильный человек – не тот, кто сражается тяжелым мечом или наносит удары, вкладывая в них всю мышечную силу, а тот, кто добивается победы наиболее легким, а следовательно, и наиболее эффективным способом. Отсюда такое разнообразие ударных и защитных техник в китайских боевых искусствах. Например, применение кулака более редкое, чем использование ладони, а защита, применяемая в боксе, когда предплечья и локти принимают на себя удары противника, вообще не оправдает себя вне правил поединков, принятых в боксе.

Что касается т.н. «мягкости» китайских единоборств, то это понятие, вопреки бытующему мнению, не означает, что тот или иной стиль у-шу (или, как говорят на Западе, кун-фу) не выдерживает конкуренции с более «жестким». Как раз по-настоящему жесткие техники китайского бокса более всего и настаивают на «мягкости», поскольку эта мягкость означает легкость и естественность движения, которое оканчивается жесткостью по отношению к противнику. А стилевое разнообразие китайских боевых искусств объясняется разными подходами к использованию «мягкого, переходящего в жесткое».

Еще одной отличительной особенностью китайских единоборств является особое понимание героизма и воинского духа. Скажем, на Западе эти понятия означают готовность к самопожертвованию и способность человека настаивать на своем, независимо от ожидаемых результатов. Японское понятие «духа» сложилось исторически и на сегодняшний день означает верность господину или идее, независимо от моральных аспектов этой верности. Иными словами, героическим признается сам факт самоотречения, без оглядки на то, ради чего человек жертвует собой. Для китайского мировоззрения такое положение вещей представляется порочным. В качестве примера приведем еще несколько цитат из Дао-Дэ-цзин:

«Воинственность – худшее средство, ненавистное всеми. Следуя Пути, забываешь о ней. Когда все мирно – не препирайся, когда надо сражаться – побеждай».

«Решительность в ненависти ведет к истощению жизни, решительность без ненависти – к расцвету жизни: одно вредно, другое полезно. Небо искореняет ненавидящих, какая разница почему? Путь Неба – побеждать, а не сражаться; не рассуждать, а давать точный ответ; не звать к себе, а приходить самому; оставаться свободным, а явлениями управлять. Небесные сети редки, но ничего не упустят».

В этой связи также хочется упомянуть о таких привычных мотивирующих факторах, как почет и уважение:

«Почет и позор равносильны из-за страха. Это оттого, что нижестоящие люди, движимые страхом, стремятся к почету, но, движимые страхом, и теряют его».

«В борьбе за существование люди забывают жить. Забыв о смерти, люди борются за жизнь. Мудрый человек не тратит жизнь на это, поэтому он действительно живет».

Вообще, идею естественности и безыскусности можно считать ключевой как для китайского традиционного мировоззрения, так и для китайских боевых искусств. Логика в данном случае простая: если победа в сражении зависит от твоей мышечной силы, значит, ряд сражений ты уже заранее проиграл; если в первую очередь ты думаешь о своей защите и только затем – о поражении противника, то ты наименее уязвим и, следовательно, наиболее близок к победе. Вот еще несколько выдержек из Дао-Дэ-цзин:

«…Веди себя как гость, жди приглашения; даже если атакуют на вершок, отклонись на аршин. Это значит не делать, а сделать: хватают за руку – а руки на месте нет; атакуют – а оружие промахивается; занимают позицию – а враг уже переместился. Неуязвимый противник – самый опасный: он не дает проявиться ни одному из преимуществ. Кто овладел неуязвимостью, тот овладел победой».

«Если человек не боится смерти, чем еще можно ему угрожать? Если ему угрожать смертью, то и самому можно оказаться убитым. Кто на это отважится? Тот, кто живет с неизбежностью смерти, подобен тому, кто мастерски орудует топором: встанешь на пути топора – не избежишь повреждения».

«Здесь сожмешь – там расширится, здесь ослабишь – там укрепится, здесь уничтожишь – там приумножится, здесь отнимешь – там прибавится. Секрет в том, что раскованное и гибкое все равно побеждают сильное и крепкое».

В этом смысле идея естественности практически созвучна идее самоограничения. Не в том смысле, который мы привыкли вкладывать в это слово, а в той части, которая предполагает освобождение от всего лишнего, тяготящего и наносного:

«Не делай, а сделай; употребляй пищу, а не становись рабом ее вкуса: великое основывается на скромном, многое – на малом. Трудное начинай с легкого, великое – с малого: трудное станет легче, большое – меньше. Совершенномудрый не стремится к величию, а совершает великие вещи; он не доверяет многим рассуждениям: в простоте – преодоление трудностей. Дела трудны, а для него все легко».

«… Совершенномудрый – тот, кто освободился от страстей и того, что достается с трудом; тот, кто понимает, а не (постоянно) учится; идет по пути, незамеченном другими; следует естественности вещей, а не занимается (пустыми) делами».

«Сила и воинственность обречены на раннюю гибель».

«Кто знает меру, у того не будет неудачи. Кто знает меру, не подвергается опасности».

«Кто умеет довольствоваться, тот всегда доволен».

«Реки и моря способны заполнить собой любое  ущелье  потому, что  они охотно текут вниз. Так и мудрец: будучи исключительным, должен соприкасаться с обыденным; будучи возвышенным, должен пребывать в простоте».

Еще один аспект, связанный с занятиями боевыми искусствами – это вопрос здоровья. Не секрет, что существует ряд единоборств, имеющих возрастные ограничения, а также негативно отражающихся на здоровье. Подробнее об этом можно прочесть в нашей статье «Вопрос выбора своего пути в боевых искусствах». В то же время известно, что китайские боевые искусства завоевали популярность как раз благодаря тому, что по какой-то причине благотворно сказываются на здоровье своих последователей. Это привело, например, к тому, что у-шу преимущественно воспринимается как оздоровительная гимнастика, не имеющая прикладного, боевого значения. Такая ситуация – результат спроса на оздоровление в больном и подверженном стрессу западном обществе, однако на своей родине, в Китае, у-шу, буквально переводимое как «боевое искусство», воспринималось прежде всего именно как боевое направление, а оздоровительные практики имеют дополнительное и второстепенное значение. Приведем цитату из «18 правил боевой добродетели»: «Заниматься воинским искусством для здоровья такая же ошибка, как заниматься им для того, чтобы быть сильнее других. Озабоченность собственным здоровьем – это тяжелая болезнь. Однако и забывать о нем нельзя, ведь здоровье необходимо для выбранного тобой Пути. Если избегать крайностей в тренировках и в жизни, то здоровья вполне хватит, чтобы пройти этот Путь». Действительно, китайский бокс гораздо многограннее и универсальнее применительно к боевой практике, что доказывает многовековая история Китая, история китайского пиратства (во главе этих могучих союзов стояли люди, которых по масштабам деятельности нельзя сравнить ни с одним из главарей европейских пиратов; с ними вынужден был считаться даже император Китая; подробнее: http://74.125.77.132/search?q=cache:http://zhurnal.lib.ru/a/andrienko_w/piratu8.shtml), ряд народных восстаний, постоянная борьба с маньчжурской династией и т.д.

Вообще, вопрос здоровья, долголетия для китайца – показатель жизнеспособности того или иного аспекта жизни. И если за победу в бою приходится расплачиваться увечьем или жизнью, то такая победа с этой точки зрения мало чем отличается от поражения. По этой причине так разнообразны и направления китайских единоборств, включающих в себя уникальные способы защиты, компилирования защитных и атакующих действий, способы укрепления тела, т.н. искусство «железной рубашки», стратегические и тактические решения. Все перечисленное, безусловно, опирается на те же принципы естественности, безыскусности и результативности:

«Будь честен перед самим собой. Может случиться так, что воинское искусство, неверно понимаемое тобой, станет помехой на Пути; сумей вовремя заметить это и признаться себе в этом. Тренировка тела — лишь отражение тренировки духа, но и о тренированности духа можно судить по качеству движений тела» («18 правил боевой добродетели»).

«Не забывай, что не человек для Воинского искусства, а Воинское искусство для человека» («18 правил боевой добродетели»).

«Путь – не в том, чтобы делать, а в том, чтобы сделать; тогда все совершается как бы само собой». Дао-Дэ-цзин.

«Хороший воин, узнав Путь (ведения боя), старательно сообразуется с ним. Средний воин, узнав Путь, то сообразуется с ним, то нет. Плохой воин, узнав Путь, становится насмешливым. Кто не прошел через это, не достиг и Пути! И вот говорят: узнаешь Путь, если начнешь с низов, погрузишься в Путь, когда станешь выше; взойдешь на вершины Пути, когда достигнешь высот (мастерства); высота мастерства  проявляется в простоте, подобно солнцу, просвещающему мрак; мастерство не в том, чтобы сделать шаг, а в том, чтобы продвинуться вперед». Дао-Дэ-цзин.

Идеи даосизма, перекочевавшие из Китая в другие страны Дальнего Востока вместе с миграцией населения, в итоге нашли свое отражение в японском дзю-дзюцу и дзю-до, во вьетнамских, корейских, тайских и прочих боевых искусствах.

О других аспектах влияния традиционного китайского мировоззрения на боевые искусства можно прочитать в статьях «Вопрос выбора своего пути в боевых искусствах», «Мягкое, жесткое и этапы обучения в боевых искусствах», «Спарринговая практика в боевых искусствах» и т.д.

Примечание. При цитировании и копировании ссылка на оригинал обязательна!

В этой статье мы предлагаем поговорить о различных психологических феноменах и клише, получивших широкое распространение в среде практикующих боевые искусства в нашей стране.

В принципе, сложившиеся стереотипы можно условно разбить на три группы: традиции, заблуждения и психологические феномены.

К первой группе предлагаем отнести устоявшиеся годами / веками воззрения, независимо от их практической составляющей в настоящее время, а также привнесенные извне традиционные подходы к предмету, перекочевавшие и ассимилировавшиеся на конкретной территории / в конкретной сфере жизни. (далее...)

Цель предложенной статьи – короткий экскурс в такой раздел боевых искусств, как спарринговая практика.

Трудно представить себе единоборство, не уделяющее внимание данному аспекту, являющемуся, очевидно, самым важным и показательным фактором тренировочного процесса. Существуют, правда, отдельные исключения из этого правила, например, айкидо, однако не станем уклоняться от цели обсуждения, напомним только, что на основе упомянутого боевого искусства сформирован ряд направлений, предполагающих тренировочные бои.

(далее...)

В китайских боевых искусствах принято разделять понятия «мягкости» и «жесткости». Смежными понятиями являются «напряжение» и «раскованность», «уступчивость» и «противоборство», «хрупкость» и «крепость» и т.п. Однако близкие по смыслу, на первый взгляд, они не тождественны первым двум.

Причина заключена в традиционном китайском менталитете, где несовместимое вполне может быть совмещено, а устойчивые, с точки зрения европейского сознания, стереотипы оказываются нежизнеспособными. Скажем, если в нашем представлении жесткость соотносится с тяжестью, а легкость – качество, относимое скорее к женским проявлениям, то для традиционного Китая тяжелое соотносится с женским началом, легкость наряду с жесткостью – с мужским. Представление европейца о проявлении силы связано в основном с напряжением и твердостью, в то время как подобные утверждения для мастера китайских боевых искусств будут иметь весьма сомнительную ценность, поскольку для него сила – результат мягкости и раскованности и проявляет себя жестко только по отношению к противнику.

По этой причине обучение единоборствам, кроме прочего, развивается в следующем порядке:

1. обучение «твердому»
2. обучение «мягкому»
3. совмещение и гармонизация «твердого» и «мягкого»

Первый этап – овладение элементарной ударной техникой и простым способам защиты, комбинациями того и другого и т.п. На этом этапе ученик осваивает принципы владения своим телом как оружием, укрепляет ударные поверхности, шлифует и усложняет технику движений, делая ее более эффективной.

Здесь, очевидно, следует заметить: отчего-то многие полагают, будто боевое искусство – это набор отдельных несложных действий, которые нужно как-то между собой увязать и в которые необходимо вкладывать всю возможную мышечную силу и жесткость. Действительно существует ряд т.н. единоборств, опирающихся на подобные утверждения. Безусловно, в этом случае подготовка бойца становится чрезвычайно простой и сравнительно быстрой, а огрехи ограниченного подхода к обучению списываются либо на недостаточное усердие ученика, либо на утверждение, что «не бывает сражения без потерь». Кроме того, верность этим принципам рождает и искаженное понимание т.н. «боевого духа», включающее в себя упрямство (не путать с упорством и настойчивостью) и готовность нести значительный ущерб ради достижения победы. В большинстве случаев этот «боевой дух» действительно стимулирует желание добиваться цели и, становясь частью характера ученика, вынуждает его, что называется, «идти по головам» в обычной, бытовой жизни. Однако подобное положение вещей если и имеет отношение к какому-то противоборству, то к боевому искусству – почти никакого.

Следующий этап имеет мало общего с мнением, распространенным в среде людей, незнакомых с китайскими боевыми искусствами и среди тех, кто занимается ими в странной «мистической» части, ожидая от медленных гимнастических упражнений какого-то удивительного всепобеждающего эффекта в будущем. Конечно, существуют направления ушу, главной задачей ставящие достижение здоровья и долголетия. Но следует оговориться: к боевым искусствам всё-таки эти направления имеют весьма отдаленное отношение. Не следует путать эти школы с теми, частью обучения в которых является, в том числе, и медленная отработка техник для более глубокого и точного их закрепления.

Итак, «овладение мягкостью». Одной из базовых посылок этого этапа может служить пример лезвия топора, которым рубить дрова тяжело и неэффективно, поскольку эта работа требует больших силовых затрат. Однако насаженное на ручку и став частью целого топора, такое лезвие уже будет эффективным и экономичным с точки зрения затрачиваемых усилий. Подобным образом и камень, брошенный рукой, имеет меньшую «убойную» силу, чем тот же камень, брошенный из пращи.

Таким образом, на этом этапе обучения ученик осваивает принципы всё меньшей зависимости от мышечной силы при росте мощи и эффективности действий. Такая подготовка требует хорошей координации движений и накопленного опыта боёв. В конечном счете, именно боевая практика проверяет жизнеспособность и оправданность тех или иных техник.

Кроме того, в это время детально рассматриваются принципы и способы поражения наиболее уязвимых частей тела (т.н. «болевых точек»), способы прекращения сражения без травмирования оппонента или через такое воздействие, которое не предполагает продолжения боя, методы защиты, дающие возможность сразу обезвредить противника и т.д. На этом этапе также подробно останавливаются на особенностях изучаемого стиля, который, собственно, и является квинтэссенцией перечисленных действий и включает в себя уже не набор движений, а их принципы и специфику применения. К этому этапу, как ни странно, следует отнести и т.н. «жесткий ци-гун», позволяющий ученику избегать травм и, что называется, «держать удар» без дальнейших негативных последствий для себя.

В частности, здесь можно отметить такие явления, как «немышечное усилие» цзин, уже упомянутый ци-гун, различные способы «сглаживания» и набора импульса движения, принцип «окончание движения – это начало нового движения» и т.д. Рассматриваемый этап учит избавляться от всего мешающего и неэффективного с точки зрения боевой практики. Все вышеизложенное становится как бы стержнем характера ученика, частью его мировоззрения, отличающегося от представлений «непосвященных». Нормой сильного бойца становится миролюбие и не причинение ущерба кому бы то ни было без явной необходимости.

Третий этап предполагает, что ученик в достаточной степени освоил как базовую технику, так и принципы стиля / школы, накопил большой практический опыт в боях. Тренировки и сражения его уже не утомляют (он может провести множество длительных поединков подряд, а после приступить к различным другим тренировочным процессам). Таким образом, на этом этапе переходят от тактики к стратегии боя, осваивают естественные методы реагирования и перехвата инициативы.

Именно в это время и реализуется правильное понимание «боевого духа», не имеющего ничего общего с агрессивностью и точно уравновешивающего цели бойца в конкретной ситуации с мерой проявляемой «жесткости».

Последний этап обучения иногда называют «отказом от мягкого и жесткого». К этому моменту опыт бойца, его техническая и психологическая подготовка доходят до уровня, когда ситуация диктует поведение в бою, и «жесткое» и «мягкое» проявляются тогда, когда это необходимо, одно включает в себя другое «не смешиваясь».

Конечно, в традиционных школах все перечисленные этапы включают и применение холодного оружия, и противодействие вооруженному противнику. Также уделяется особое внимание специальным дисциплинам, таким, как способы освобождения от захватов без травмирования и с травмированием, работе с группой противников (в т.ч. вооруженных), действиям в невыгодных (с точки зрения обывателя) условиях (в ограниченном пространстве, лёжа, одной рукой или ногой, спиной к противнику и т.д.) и т.п. Каждый уровень обучения накладывает свой отпечаток на эти дисциплины, всё расширяя горизонт возможностей ученика.

Примечание. При копировании и цитировании ссылка на оригинал обязательна!

Статья посвящена вопросу, о котором человек почти не задумывается, вступая в конфликт или отстаивая свои права и человеческое достоинство. И развивая конфликтную ситуацию, не имеет возможности, времени, а нередко и знаний о последствиях своих действий. Мы полагаем, каждому занимающемуся боевыми искусствами необходимо иметь хотя бы малейшее представление об ответственности за поступки, которые могут быть им совершены. С этой целью предлагаем выдержки из Уголовного Кодекса РФ.

(далее...)

В предложенной статье речь пойдет об оборудовании, необходимом и достаточном для занятий восточными единоборствами.

Во-первых, предлагаем определиться с понятием «необходимое». Нам известно много примеров того, как начинающие порой проводят закупку различного инвентаря, не сообразуясь с конечными целями обучения. Вместе с тем, известно, что часто вполне можно обойтись минимумом вспомогательных тренировочных средств или вовсе без них. Об использовании защитного оборудования и собственно тренировочного оборудования, т.н. «снарядов», будет сказано ниже. (далее...)

В этом очерке нам хотелось бы поговорить о том, как влияет распространение и популяризация боевых искусств на менталитет российских граждан.

Общеизвестно, что всякое явление, переходящее за определенные критические пределы, перестает волновать людей и привлекать к себе их внимание, в некоторых случаях даже вызывая отторжение и неприязнь. Можно утверждать определенно, что для любой категории новостей и событий справедлива этакая кривая Лаффера, отражающая максимальный интерес к явлению при определенной доле в поле информации среди других категорий.

Так, например, стихийные бедствия, катаклизмы, начавшиеся войны вызывают интерес, любопытство или страх у людей, застигнутых обстоятельствами, только в первое время. Дальше человек сосредотачивается на выживании, спасении близких, спасении имущества, поиске вариантов дальнейшего существования.

В менее критических и более приятных обстоятельствах внимание к событию также имеет склонность к кратковременности (при достаточном осведомленности) или среднесрочности (при недостатке информации). Интерес к явлению может поддерживаться изменениями в интересующей теме или искусственно, с помощью СМИ. И если событие приняло широкие масштабы, то чем большее количество людей захвачено событием, тем меньшее значение оно имеет для одного конкретного человека.

Когда боевые искусства только проникли в нашу страну, и ими занимались единицы, то слух о них распространялся не очень быстро. Затем популярность единоборств выросла, в основном благодаря появлению фильмов-боевиков и видеомагнитофонов в стране. В определенный момент интерес стал угасать, но вскоре получил новый импульс, когда боевые искусства официально запретили в СССР. Показательные судебные процессы, неодобрительные статьи в печатных изданиях, да и сам запрет – всё это, по сути, послужило средством привлечения внимания к явлению. Хаотически возникали подпольные «секции», «залы» и «додзё». Я хорошо помню это время, полное романтики и партизанщины. Коммерческая составляющая тогда сильно пострадала, и на тренировках собирались не платежеспособные мальчики-мажоры, не граждане, дорожащие своим реноме, а близкие по духу люди, братья по оружию, если позволите так выразиться.

Отмена запрета практически совпала с перестроечным периодом в России, и многие бывшие бойцы, к сожалению, примкнули к бандитским кругам или сами сколотили криминальные «бригады». Именно тогда понятие «воинского духа» и чести претерпело ряд изменений и окрасилось в темные тона. Вчерашние поборники совести и справедливости нашли новое поле деятельности и применение приобретенным навыкам. И если еще недавно мораль боевых искусств подразумевала защиту достоинства человека, его права на выбор собственного пути, а правилом было ограничение агрессии по отношению к кому бы то ни было и неприметное существование в обстановке нелегитимности занятий восточными единоборствами, то теперь эти аспекты оказались замененными примитивными «понятиями» и уголовными «правилами». Фактически транслировалось положение «кто сильнее, тот и прав», и до сих пор подобные утверждения находят свой отзвук в среде многих приверженцев боевых дисциплин. И поскольку в ситуации постоянно растущей социальной напряженности и снижения роли личности в общественной жизни «правым» желал бы быть каждый, то максимальное распространение и развитие до сих пор имеют направления и школы, так или иначе основанные на данном принципе. Это является причиной, по которой отношение к восточным единоборствам сегодня имеет преимущественно негативный подтекст, и они привлекают не столько своей целостностью, практической и прикладной составляющей, сколько возможностью проявить накопившуюся агрессию и получить дополнительное обоснование ее необходимости («я – боец, поэтому имею право быть агрессивным») при меньшем риске потерпеть поражение. Впрочем, это касается так называемых контактных боевых искусств.

Параллельно в нашей стране развивались и бесконтактные и малоконтактные, а также спортивные единоборства, имеющие небольшую практическую ценность, но дающие наряду с регалиями и титулами некоторую уверенность занимающемуся и, в конце концов, прививающие здоровый образ жизни, а также выполняющие социальную нагрузку по занятости подростков. С распространением практики проведения семинаров и стажировок в странах-основателях единоборств (Японии, Китае, Вьетнаме, Корее) эта ветвь боевых искусств стала еще более привлекательной, несмотря на некоторую аттракционность подобных мероприятий. Скажем, знаменитый Шао-линь искусственно развивается как туристический бренд, способствующий популяризации Китая и китайских боевых искусств, а также дающий дополнительные поступления в казну страны. Пребывание здесь в течение небольшого срока (от двух недель до месяца) за относительно небольшую плату гарантирует получение диплома и острые ощущения желающим.

Третья составляющая российских единоборств – это компилированные стили, возникшие из традиционных боевых искусств и представлений авторов о них. Не будем подробно рассматривать эти направления, заметим только, что причины их появления, с нашей точки зрения, связаны с неудовлетворенностью традиционными, что, в свою очередь, связано с недостатком усердия или осведомленности в области последних, а также с желанием создать что-то «новое» и исключительное. Впрочем, нет ничего нового, и компиляция известного дает то же известное, но под другим именем. В частности, в этой связи можно отметить так называемые «новые» стили каратэ, которые по сути являются кик-боксингом при японском антураже и традиционной тренировочной одежде, в то время как сам кик-боксинг – уже компиляция и отчасти лайт-версия известного единоборства.

Итак, подведем итог отношения к боевым искусствам в нашей стране и его вкладе в менталитет граждан.

Во-первых, интерес к единоборствам чем далее, тем более угасает, поскольку они уже прошли пик популяризации и стали не более чем рудиментом общественной жизни. С определенной точки зрения это неплохо: случайные люди остаются под знаменами боевых искусств ненадолго, только по-настоящему целеустремленные и преданные идеям боевых дисциплин продолжают обучение и добиваются, мы надеемся, неплохих результатов.

Во-вторых, отношение к единоборствам и их носителям – настороженно-опасливое в силу того, что агрессивная составляющая при занятиях боевыми искусствами, как правило, не регулируется в школах, где преподаются единоборства, а зачастую и поддерживается (реальная прикладная ценность культивации жестокости весьма сомнительна, но, как известно, тешит тщеславие неуверенных в себе людей). В конечном результате настороженность и боязнь часто выражаются в «ответном» агрессивном отношении к боевым дисциплинам и их приверженцам. Известно, например, что один из первых организаторов популяризации единоборств Брюс Ли регулярно получал вызовы на поединок.

Заметим также, что боевые искусства, не имеющие четко выраженных аспектов, направленных исключительно на поддержание здоровья, не испытывают по отношению к себе того ошибочного отношения, какое незаслуженно следует за китайскими единоборствами. Известно, что именно они обладают огромным спектром различных прикладных возможностей и явились в свое время основой, на которой «выросли» другие боевые направления, но в силу разных фальсификаций в области преподавания и чрезмерно высокого распространения именно оздоровительных практик, китайские боевые искусства в нашей стране, наверное, менее популярны, чем тайские или японские. Но, как говорится, чем ниже ценность подделки, тем выше ценность оригинала. И тем сильнее желание обладать этим оригиналом.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в целом боевые искусства в нашей стране, к сожалению, являются одним из катализаторов негативных процессов в системе общественных отношений (некоторое исключение составляют т.н. «спортивные» направления). И создание федераций и союзов, призванных регулировать вопросы преподавания единоборств, не помогло, а даже частично поспособствовало этим процессам, поскольку контроль над деятельностью школ и клубов, занимающихся преподаванием, только увеличивает коммерческую составляющую такого обучения и никак не сказывается ни на его качестве, ни на его моральном аспекте.

С другой стороны, у каждого человека есть выбор, и только Вам выбирать и школу единоборств, и то, как распорядиться приобретаемыми навыками, и то, какую смысловую нагрузку Вы вкладываете в Ваши занятия.

При копировании и цитировании ссылка на оригинал обязательна!

Царь  Хуань-гун  читал  книгу  в  своем  дворце,  а  у  входа во дворец

обтесывал колесо колесник Бянь. Отложив молоток и долото, колесник  вошел  в

зал и спросил: "Осмелюсь полюбопытствовать, что читает государь?"

     -- Слова мудрецов, -- ответил Хуань-гун.

     -- А мудрецы те еще живы? -- спросил колесник. (далее...)

Для начала хотелось бы заметить, что стратагемы создавались не для того, чтобы ввести  в заблуждение, будто подлостью и обманом можно чего-то добиться. К счастью, жизнь все расставляет на свои места. (далее...)

§ 1

Путь, множество путей, разные пути. Названия, множество названий, разные названия. Когда не знаешь предмета, обращаешься к его природе. Когда его утрачиваешь – сожалеешь о предмете; когда имеешь – сожалеешь о его ограниченности. Так что, когда предмет отсутствует, он представляется привлекательным, а когда имеется – всё его обаяние пропадает. Предмет представляется по-разному (в зависимости от описанных ситуаций), но он – один и тот же. Вроде, удивительный, а приглядишься – ничего особенного.

§ 2

Под этими небесами и прекрасное можно довести до безобразия и добро делать так, что ничего доброго в этом не будет. Так что отличай жизнь от смерти, трудное от легкого, длинное от короткого, высокое от низкого; из разных звуков получай одну гармонию; не путай наружу с изнанкой.

Таким образом, мудрый может и бездельничать, а результат получит; без лишних рассуждений все прояснит. Весь мир можно изменить, а не принудить, можно не иметь ничего, а все-таки оставаться живым; есть Путь делать что-то без всякого труда; можно добиться многого, а высокомерным не стать. А отсутствие высокомерия не лишает уважения.

§ 3

Где нет почета, нет и взаимной вражды. Станет ли воровать человек, когда предмет ничего не стоит?  Станет ли злоумышлять человек, лишенный зависти? Это разумно: печали – гнать, живот – наполнять, суетиться – прекращать, тело – укреплять. Если человек не учится – откуда возьмутся знания?

Но по-настоящему разумный старается не вмешиваться: нет ничего, что не управлялось бы свыше.

§ 4

Есть Путь не задумываться, а отмерять точно. Удивления достойно! – Вот универсальное средство! Его стремительность ужасает, его проявления потрясают, в его свете – покой, в его пыли – единство. Такова вечность, кто ей предшествовал – не знаю. Вероятно, это и есть то, что правит миром.

§ 5

Истина нужна недобрым как сено собаке, мудрец нужен недобрым – как сено собаке. Жизнь похожа на дорожную сумку: если она пуста – значит, ты никуда не уходишь; если наполнил – значит, придется трогаться с места. Но речь не о бедности, она ни от чего не спасает.

§ 6

Дух бессмертия, пронизывающий пространства, состоит в таинственных изменениях. Внутри этих изменений – начала природы. Тянутся, как бесконечные нити, используются без труда.

§ 7

И небо бесконечно, и земля просторна. Но это пока их не присвоят. Значит, мудрому человеку приходится переходить с места на место. Уходя от одного, приобретаешь другое. Можно подумать, речь идет об утрате, но на самом деле – о приобретении.

§ 8

Великое благо – как вода: подобно ей можно достичь цели и избежать вреда. Человек же сам навлекает на себя зло. Есть такие пути: селиться ближе к земле; сердце должно следовать необходимости; дружелюбие к людям, искренность в словах, последовательность в принятии решений, в делах исходить из возможностей, в действиях учитывать время. Следует побеждать, а не сражаться.

§ 9

Можно уступать, но в итоге быть в прибыли; можно ничего не выиграть, сохраняя свое. Есть манера беречь то, что все равно обветшает, тогда всей семьей не сбережешь накопленного. Богатые и высокомерные сами наказывают себя. Чем выше забрался, тем больнее падение; вот иллюстрация естественного Пути.

§ 10

Тело и душа едины, нужно ли их разлучать? Жизненная сила (ци) рождается в гибкости, нужно ли приводить в пример ребенка? Ограничения охраняют (от чрезмерного), возможен ли (тогда какой-нибудь) ущерб? Любовь к людям правит целой страной, нужно ли (для управления) что-нибудь еще? Двери природы открываются внутри семьи, требуются ли дополнительные средства? Солнце светит на четыре стороны, нужно ли (об этом) знать?

Созидание – в любом существе; созидание, а не обладание; (а все) живут в недоверии, вместо того, чтобы обойтись без распрей, а это и есть мастерство.

§ 11

В колесе тридцать спиц соединены вместе, но колесом можно пользоваться, если для оси предусмотрено отверстие. Сосуды делают из глины, но ими можно пользоваться, если внутри них предусмотрено пространство. В стенах пробивают двери и окна, но и самим домом можно пользоваться только благодаря его внутреннему пространству. Так что польза от вещей связана с пустотой в них.

§ 12

От пестроты утомляется зрение. От шумов утомляется слух. Изобилие вкусовых ощущений утомляют чувствительность языка. Быстрая езда и охота утомляют сердце. Драгоценные вещи толкают на преступления. Поэтому совершенномудрый стремится к тому, чтобы сделать жизнь сытой, а не к тому, чтобы иметь красивые вещи. Есть разница, можно не проверять.

§ 13

Почет и позор равносильны из-за страха. Это оттого, что нижестоящие люди, движимые страхом, стремятся к почету, но, движимые страхом, и теряют его. Знатность равносильна великому несчастью в жизни. Это оттого, что чем дороже что-то обходится, тем больше лишение владеющего им. Чем больше лишения, тем больше становится мое несчастье. Поэтому дороже для меня то, что движет миром.

§ 14

Могу смотреть и не видеть, поэтому для меня это невидимо. Могу слушать и не услышать, поэтому для меня это неслышимо. Пытаюсь ухватить и не могу, значит, это для меня слишком мелко. Не ищи причин этого, потому что причина одна и та же. Я и внешне не слишком ярок, и внутри недостаточно скрытен. Бесконечность подобных явлений пресекает всякое объяснение, и снова приходишь к несущественному: вот, говорят о форме, а дело не в форме, говорят об обличии, а не о самом предмете. Потому все объяснения так неясны и неопределенны, будто встретил кого-то, а лица не узнал, шел за кем-то, а впереди никого не было.

Как держаться Пути: познавать существующие вещи; так и приближаются к первопричине, которая называется законом Пути.

§ 15

Издревле способные к обучению занимались разными изысками, но для других это было недоступно. А раз недоступно, называли это все как попало: о робком говорили: будто переходит зимой поток; о нерешительном: как будто боится соседей; о важном: как знатный гость; об осторожном: будто переходит по тающему льду; о простом: как из дерева сделан; о необъятном: как долина; о непроницаемом: подобно мутной воде. Вот эти-то люди и могли спокойно ждать, когда мутное станет чистым; привычные терпеливо и подолгу трудиться, были союзниками жизни. Их неизобретательность охраняла их от лишних желаний.

§ 16

Сделаешь сердце бесстрастным – сохранишь незыблемый покой. Дашь всему самостоятельно изменяться – станешь созерцателем и увидишь огромное разнообразие вещей, и все они имеют общую причину. Восходя к этой причине, говорят уже о покое, а идя к покою, говорят о восхождении к самой сути явлений. Восходя к общей причине, приходят к чему-то незыблемому, а тогда и к ясному пониманию. Когда нет ясного понимания, все представляется беспорядочным, а итог этого – зло. Понимая незыблемое, становишься совершенным, а значит, и справедливым, и можешь управлять людьми. В своем управлении станешь следовать природе, а значит, и Пути. Следуя Пути, приобретаешь вечность: то, что считают изъяном, избавляет от опасности лишиться всего.

§ 17

Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют от народа его любить и возвышать. Еще

хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает. Поэтому, кто не заслуживает доверия, не пользуется доверием. Кто вдумчив и сдержан в словах, успешно совершает дела, а люди говорят, что у него все получается само собой.

§ 18

С уклонением от Пути появляется и понятие справедливости. Появление общечеловеческих норм следует за большими заблуждениями. Почтительность и уважение появляются перед распрями. Скоро начнутся беспорядки – значит, появляются верные слуги.

§ 19

Счастье и благоденствие приходит вместе с забвением о мудрости и учености. Почтение и уважение появляются, когда не думаешь о справедливости. Воры и разбойники пропадают, если перестаешь стремиться к хитрости и наживе. Если подытожить, всё имеет свое соответствие: и простота, и скромность, и знание меры.

§ 20

Не будет печали – забудут о мудрых. Разница между похвалой и лестью мизерная, но, с другой стороны, между добром и злом – огромная.

Ты избегаешь людей – и люди тебя сторонятся. И кажется, что мир хаотичен, порядка в нем нет. Все веселятся как на празднике, а ты прячешься и ищешь покоя. Даже выкидышу было бы лучше. И вот бежишь, а остановиться негде. Чувствуешь себя глупо, в сердце пустота. Все будто светятся, а в тебе мрак. Всех что-нибудь интересует, а ты ко всему равнодушен, словно в открытом море без надежды на спасение. У всех есть какие-то способности, а ты бездарен. И все оттого, что отделился от питающей тебя основы.

§ 21

Все, что представляет собой мастерство, подчиняется Пути. У Пути нет формы, он туманен и неопределен. Но он содержит ясные образы, в его глубине скрыты все вещи и кажутся мельчайшими частицами. Однако они совершенно реальны. И в древности и сейчас для всех них существуют названия. Зная названия, можно различать их свойства. Откуда мы узнаем о свойствах вещей? Из их названий.

§ 22

Издревле говорили: совершенствуй ущербное, выправляй согнутое, наполняй пустое, обновляй ветхое, приумножай малое, сторонись ошибочного. Все в одном: держись образца.

Для мудрого важнее ясно видеть, чем быть ослепленным блеском; важнее истина, чем мнения; важнее уважение, чем слава; важнее лидерство, чем высокомерие; важнее побеждать, чем сражаться.

§ 23

Говори поменьше, будь тем, что ты есть. Быстрый ветер не продолжается все утро, сильный дождь не продержится весь день. Кто делает все это? Земля и небо. Даже они не могут сделать что-либо долговечным, тем более человек. Поэтому он следует Пути. Кто следует Пути, тот воплощает в себе Путь. Кто следует мастерству, тот – воплощение мастерства.

Когда отторгаешь, тебя отторгают. Когда принимаешь Путь, Путь принимает тебя. Когда принимаешь мастерство, оно тоже принимает тебя. А станешь отторгать – будешь отторгнут. Так что неискренность заставляет сомневаться в тебе.

§ 24

На мысочках долго не простоишь, широкими шагами далеко не убежишь. Как можно блестеть, когда все блестит?! Какая слава, когда всюду слава?! Какое нападение, когда нет ни шанса?! Какое величие среди великолепия?! В этом Путь. Брось глупые амбиции и нелепые пожелания! Следуя Пути, не прельщаешься всем этим.

§ 25

Необъяснимое явление, существовавшее прежде истинной природы! Не объять слухом, не исследовать форму! Единоначальное и незыблемое! Его действие не имеет границ. Это – мать вселенной. Как о ней говорить? – придется как-то назвать. Назову ее Путь. Для сравнения – великой. Величие ведь заключается в неограниченных возможностях. Неограниченные возможности не имеют пределов, вот круг и замкнулся. Вот четыре великих: Путь, природа, земное существование и правитель. Человек следует земному существованию, земное существование – природе, природа – Пути, а Путь – самому себе.

§ 26

Когда тяжело – начинаешь все облегчать, когда много дел – относишься к ним спокойнее.

Чтобы идти есть ноги, для поклажи существует повозка.

Полноценная жизнь предполагает освобождение. Многие ли понимают, что жизнь должна быть легкой? Стремление к ней вынуждает отказаться от высокого статуса, трудности сопутствуют высокопоставленным.

§ 27

Прошел – забудь про оставленные следы, сказал – забудь о допущенных в речи ошибках.

Посчитал – забудь про счетные палочки, запер дверь – не думай о засове: откроют ли? Завязал – не думай о веревке: развяжется ли? Так совершенномудрый спас человека – и бросил думать об этом. Спас – и забыл. В этом есть глубокий смысл: так научишься быть открытым для дел сегодняшних. Если не научиться этому, дела лишаются смысла, человек блуждает среди того, чего уже нет. Вот что важно.

§ 28

Героизм и отвага, покорение женщин – это критерий искаженной природы. Вот критерий искаженной природы, а вот величайшее мастерство, не знающее препятствий, подобное отклику ребенка. Видеть при свете или спотыкаться в темноте – вот иллюстрация к сказанному. В почете и унижении тоже есть зерна искаженной природы. Вот зерна искаженной природы, а вот великая польза – результат скромности. Скромность и простота – средство, которым всегда пользуется совершенномудрый, потому что оно обеспечивает беспрепятственность и долговечность.

§ 29

Все земли не захватить, всех тайн не открыть, всего не собрать, потому что одним суждено вести, другим – следовать; кто-то вдохнет – кто-то выдохнет; кто-то набирается сил, кто-то их утрачивает; что-то строится, что-то ломается.

Значит, совершенная мудрость не в роскоши и излишествах.

§ 30

Главенство – в следовании Пути, а не в стремлении быть лучшим воином: все имеет свои последствия. Где побывали войска, там растут терновник и колючки. После больших войн наступают голодные годы.

Умеющий довольствоваться имеющимся – всегда доволен. Могущество – не лучшее из возможного. Если всем доволен, зачем тебе гордость? Зачем агрессия, зачем слава? Надо будет сражаться – побеждай. С кем сражаться, если нет воинственных?

Уклонился от Пути – силы оставили, пришла дряхлость. А там уже и конец.

§ 31

Воинственность – худшее средство, ненавистное всеми. Следуя Пути, забываешь о ней.

Когда все мирно – не препирайся, когда надо сражаться – побеждай.

Спокойное течение жизни приятнее потерь сражений. Сражения характеризуются убийствами. Кто к ним стремится – не избежит такой же опасности. Благополучие равносильно уважению, несчастье равнозначно насилию.

Что же хорошего в воинственности? – сплошные похороны?

§ 32

Бесконечность Пути не вместишь в имя. Скромность, хотя и незначительную, порочная природа не одолеет. Кому суждено править – не реформатор: мириады вещей сами управляются. Истинная природа устойчива и склонна к объединению всего: травы набирают соки, люди сами ведут хозяйство без приказов.

Понимание начинается с названий. Потом начинаешь понимать, что всему есть мера. Познание останавливается на всевластной природе, познание останавливается, не имея препятствий. Путь соотносится с порочной природой, как море и струи ручья.

§ 33

Благоразумие начинается с понимания людей. Мудрость – с понимания себя. Мастерство – с достижений, могущество – с побед над собой. Умеющий довольствоваться – всегда доволен. Проявление упорства воспитывает волю. Понимание склонностей – неутомимость. О смерти уже не думает тот, кто знает о бессмертии.

§ 34

Великий Путь повсюду: он может быть и справа, и слева. Благодаря ему все существующее рождается и не иссякает. Он всем владеет, а почтения не требует. Не имеет захватнических наклонностей, а все для него – мельчайшее. Все существующее преобразуется в нем, но без всякого принуждения. Если считаешь его великим, откажись от величия.

§ 35

Был бы пример для подражания – вся вселенная устремилась бы к нему. А все, что требуется – пример безопасности и покоя: мир, спокойствие, музыка, пища – то, о чем тоскуют долго странствующие.

Как рассказать о Пути? – слова пустые, ничего не значащие. Нечего показать, нечего услышать. Только действия его неисчерпаемы.

§ 36

Здесь сожмешь – там расширится, здесь ослабишь – там укрепится, здесь уничтожишь – там приумножится, здесь отнимешь – там прибавится. Секрет в том, что раскованное и гибкое все равно побеждают сильное и крепкое.

Рыба не знает всех укромных мест в глубине, люди не знают всех возможностей обогащения в стране.

§ 37

Путь – не в том, чтобы делать, а в том, чтобы сделать; тогда все совершается как бы само собой. Если бы властители поступали бы так же, все само собой изменялось бы к лучшему. А их действия подавляются реальной жизнью, подобной дереву, которого не касается рука мастера. Простота такого дерева лишена желания превратиться во что-то. В ней только покой, такой же, как в стране, где порядок организуется сам собой.

§ 38

Если ты мастер, забываешь о мастерстве, это и есть настоящее мастерство. Когда мастерства не хватает, тогда думаешь о нем, но его нет. Не надо делать: надо сделать, в этом и есть мастерство. Мастерство – не действие, но содержит в себе действия. Так и человеколюбие, и справедливость. Только церемонность побуждает к принуждению, а понимания не встречает.

Желание мастерства – результат утраты Пути; любовь к людям – результат утраты мастерства; желание справедливости – результат утраты человеколюбия; обращение к ритуалам – результат утраты справедливости. Вот так происходит падение. Невежественный ищет причину вокруг, а мудрый находит ее в себе. Есть разница, можно не проверять.

§ 39

Вот то, что издревле образовало единство: чистота неба, прочность почвы, восприимчивость духа, цветение долин, рождение существ, правление в народе. Если небо утратит чистоту, то раскалывается, если земля утратит прочность – она становится зыбкой, если дух утратит восприимчивость – пропадет, если долины не цветут, они превращаются в пустыню; если вещи не рождаются, они исчезают; если правление не поддерживается, то свергается.

И так во всем: почет основывается на простоте, высота – на смирении. Как ни зови себя покинутым и низким, а утратив действительную простоту, утрачиваешь и твердую опору. Разобранная колесница ни на что не годна. Драгоценная яшма – в сущности такой же камень.

§ 40

Действия Пути – как замыкание круга, применение Пути – в раскованности. В мире множество рождающегося и существующего, но есть рождение и существование вне мира.

§ 41

Хороший воин, узнав Путь (ведения боя), старательно сообразуется с ним. Средний воин, узнав Путь, то сообразуется с ним, то нет. Плохой воин, узнав Путь, становится насмешливым. Кто не прошел через это, не достиг и Пути! И вот говорят: узнаешь Путь, если начнешь с низов, погрузишься в Путь, когда станешь выше; взойдешь на вершины Пути, когда достигнешь высот (мастерства); высота мастерства  проявляется в простоте, подобно солнцу, просвещающему мрак; мастерство не в том, чтобы сделать шаг, а в том, чтобы продвинуться вперед.

У стороны света не отметишь границ, большая емкость изготавливается долго, громкий звук не захочешь слышать, трудно составить представление об огромном объекте.

Путь скрыт, названия ему нет. Но если следуешь Пути – сделанное добро возвращается добром.

§ 42

Единство образует Путь; двойственность образует единство; третье описывает двойственность; все вещи предполагают тройственность: они содержат инь и ян, их ци, разливаясь, все приводит к гармонии.

Кому понравится одиночество, сиротство, бездарность? А властители только это и чувствуют. Вот и выходит: величие проявляется в унижении, а падение – в возвышении.

Все говорят, а я повторяю: сила и воинственность обречены на раннюю гибель. Этим я руководствуюсь в своем обучении.

§ 43

Весь мир содержится в раскованности, а все чрезмерное требует напряжения. Не имеешь – значит, и не нужно. Помнить об этом полезно: тебе не говорят, а ты уже знаешь; ничего не делаешь, а тебе все на пользу. Весь мир в этом.

§ 44

Что лучше иметь: почет или жизнь? Что лучше: душа или богатство? Что лучше: жить или погибнуть? Накопишь много – упустишь не меньше. Владение многим не спасает от смерти. Кто знает меру, у того не будет неудачи. Кто знает меру, не подвергается опасности. В этом – долголетие.

§ 45

Совершенство тяготеет к простоте, отсюда и эффективность: наполняешь доверху, а разливается понизу, и на это не повлияешь. Прямое ориентируется на кривое, остроумие допускает глупость, красноречие предполагает ошибки в речи.

Двигаешься – и тебе прохладно, остановишься – и станет жарко. Успокоишься – и все упорядочится.

§ 46

Когда страна следует Пути, боевых коней  отпускают  удобрять поля; когда страна Пути не следует,  кобылы  варваров  жеребятся  в столичных предместьях. Нет больше несчастья, чем  давать  волю своим страстям, и нет большей беды, чем не знать ни в чем меры. Нет такой напасти, которая не приходила бы через страсть к приобретению. Поэтому, кто умеет довольствоваться, всегда доволен.

§ 47

Все узнаешь, не покидая двора; все увидишь, не выглядывая из окна. Дело в естественном Пути. Дальние дороги не гарантируют большого знания, потому и нечего расхаживать ради знаний. Не ищи славы; не действуй, а совершай.

§ 48

Через потери приходишь к пониманию, через «не делать, а сделать» – к утрате потерь. «Не делать» – не значит «бездельничать». Овладеть миром – не достижение, достижение – его удержать, нет другого способа владеть.

§ 49

Мудрый не знает печали, печаль людей – вот его печаль. Хорошо, когда всем хорошо; нехорошее обернется хорошим, это и есть благополучие. Доверие – результат доверия; вместо недоверия возникает доверие, вот результат доверия. В мире, где мудрость кажется безумием, сам мир – причина печали. Посмотри на глаза и уши простых людей: смотрят и слушают доверчиво, как дети, но (эти люди) возвышены как святые.

§ 50

Рождение предполагает смерть. Вот десять: трое живут, трое умерли, еще трое – скоро умрут, потому и неважно, к чему стремились при жизни. Но, говорят, владеющий жизнью, идя вперед, не боится носорога и тигра, вступая в битву, не боится вооруженных солдат. Носорог не может поразить его рогом, тигр – когтями, солдаты – оружием. Дело в том, что он чужд отчаяния.

§ 51

Путь порождает, мастерство развивает. Вещи оформляются, формы завершаются. Нет вещи, не держащейся Пути, не ценящей мастерство, потому что от них нет указаний, а только согласие: будьте самими собой.

Путь порождает, мастерство вскармливает, взращивает все, воспитывает все, совершенствует все, делает вещи зрелыми, ухаживает за ними, поддерживает их.

Не присваивать, а создавать; не хвалиться, а творить; не властвовать, а править – вот настоящее мастерство!

§ 52

Если есть начало вселенной, то его можно назвать матерью. Поняв мать, можно судить о ее детях. Или поняв детей, можно судить об их матери. То, что считают изъяном, избавляет от опасности лишиться всего.

Нет места, где все завершается. Это и помогает, а не спасение своей жизни.

Зоркий видит мельчайшее, могучий владеет раскованностью. Сияющий внутри, когда снаружи – тьма, такой имеет постоянную опору.

§ 53

Знания вынуждают идти по широким дорогам, где происходит то, что внушает опасения. Широкие пути открыты для глаз, поэтому люди стремятся уйти на тропинки.

Вот, роскошный дворец, а поля покрыты сорняками, амбары пусты. Одежды роскошны, мечи остры, пища разнообразна, но всюду разбой и обман. Так теряют свой Путь.

§ 54

Твердо стоишь – не упадешь, если опереться – не свалишься.

Потомки хранят память о наиболее существенном. Кто исправил себя, у того, значит, есть воля; кто исправил семью, у того, значит, хватает воли на семью; кто навел порядок в волости, у того – силы как раз на волость; кто управился с царством – у того сил еще больше. Кто навел порядок в Поднебесной – обладает силой уникальной. Так и идет: у кого сил лишь на  себя, занимается собой; у кого есть силы еще и на семью – семьей; у кого на волость – волостью; у кого на царство – царством; у кого – на Поднебесную – правит Поднебесной. Как объяснить, что в мире все так, а не иначе? – рассуждая подобным образом.

§ 55

Кто совершенен в мастерстве, тот похож на ребенка. Насекомые и змеи не жалят мастера, свирепые звери и хищные птицы для мастера не опасны. Он как новорожденный, готовый к продолжению рода. Может кричать весь день и не охрипнуть. Кости и мышцы слабые, но хватка крепка. Он совершенно гармоничен.

Понимание гармонии приходит через понимание незыблемого. Понимание незыблемого – через опыт. Течение жизни – уже хороший знак. Чувствами правит стремление. Раннее старение – результат потери Пути. Кто теряет свой Путь, тот погибает раньше времени.

§ 56

Один знает и не говорит, другой – говорит и не знает. Один чужд желаний и страстей, проницательности и суеты, другой похож на пылинку в глубочайшем просторе.

Как с этим смириться, как этим пренебречь, как этим воспользоваться, как принизить значение этого? – Невозможно. Отсюда такое внимание к явлению.

§ 57

Страна ждет справедливого правления, но все ищут возможности применить оружие. Владеют миром, а к действиям не способны. И вот почему. Когда в стране много запретительных законов, народ становится бедным. Когда у народа много острого оружия, в стране увеличиваются смуты. В  государстве  тогда  наступает неразбериха,   люди   становятся   все   более   изощренными. Их изобретательности нет  предела,  поэтому  законы  все  множатся,  а злодеев не становится меньше.

Поэтому мудрецы и говорят:  «Я не вмешиваюсь, и окружающие сами всё налаживают. Я успокоился, и окружающие сами всё устраивают. Я не мелочен, и окружающие сами меня обогатят. Я не даю воли страстям, и с окружающими мне просто».

§ 58

Правление едва заметно – народ благоденствует. Когда правят деятельно – народ в недоимках. От этого зависят счастье и несчастье. То, чем определяются счастье и несчастье – знание меры.

Когда нет постоянства, справедливость снова превращается в хитрость, добро – во зло, все приходит в хаос. Потому совершенномудрый говорит: справедливость там, где я не присваиваю чужого, бескорыстие – где не врежу другим, правда – где не делаю дурного, свет – где устраняю блеск.

§ 59

Принимая решения и следуя природе, лучше опираться на умеренность. Тогда проявится настоящее мастерство. Погружение в мастерство – всепобеждающая сила, потому что не имеет границ. А значит, дает возможность владеть миром. Основа управления миром – долговечная и незыблемая – это Путь.

§ 60

Править большим царством – все равно, что готовить блюдо из мелкой рыбешки: следуешь Пути – и злые духи не могут действовать, а люди избегают вреда. И мудрецы становятся безвредными. А значит, всех объединяет одно мастерство (правления).

§ 61

Величие – в скромности. Женственность ставит в зависимость мужественность скромностью; великое царство ставит в зависимость малое через скромность; малое ставит в зависимость большое скромностью. Так что или будь скромным или становись скромным – тогда овладеешь.

И  великому  царству  нужны способные слуги, и малое царство нуждается в достойных покровителях: каждый, следовательно, обретает желаемое. Так что величие обретается скромностью.

§ 62

Путь – неведомая вещь. Добрые стремятся к нему, злые спасаются от него. Красивые слова хороши для публики, но доброе отношение имеет большее влияние, и тут уж не введешь в заблуждение. Вот государь, и вот его советники – они носят драгоценные камни и ездят на колесницах, но куда лучше следовать естественному Пути!

В древности ценили Путь; а стремление к богатству оправдывает преступления, потому оно и обходится дорого.

§ 63

Не делай, а сделай; употребляй пищу, а не становись рабом ее вкуса: великое основывается на скромном, многое – на малом. Трудное начинай с легкого, великое – с малого: трудное станет легче, большое – меньше. Совершенномудрый не стремится к величию, а совершает великие вещи; он не доверяет многим рассуждениям: в простоте – преодоление трудностей. Дела трудны, а для него все легко.

§ 64

Спокойствие поддерживается легкостью; это незаметно со стороны, но действенно. Раскованность широко распространяется, но ухватить ее невозможно. Как ее упорядочить, если она выше всякого порядка? Толстое дерево вырастает из тонкого побега, высокая башня вырастает из горсти щебня, путешествие в тысячу ли начинается с одного шага.

Думаешь освоить этот принцип, а результат – неудача; кажется, что овладел им, а в действительности – утратил. Нечего потребовать с утратившего все. Бездействием ничего не испортишь, неисполнительностью ничего не загубишь. Настоящие потери – результат действий человека. Поэтому совершенномудрый – тот, кто освободился от страстей и того, что достается с трудом; тот, кто понимает, а не учится; идет по пути, незамеченном другими; следует естественности вещей, а не занимается делами.

§ 65

В древности те, кто следовал Пути, не учили людей, а оставляли их в неведении. Трудно править теми, кто учит других. Поэтому когда правят страной, полной учителей, это беда для страны. Когда в стране нет учителей, это для нее благотворно.

Кто это понимает, тот сам становится примером этого. В понимании этого – глубочайшее мастерство, которое обширно и притягательно для всех вещей, и которому они покоряются.

§ 66

Реки и моря способны заполнить собой любое  ущелье  потому, что  они охотно текут вниз. Так и мудрец: будучи исключительным, должен соприкасаться с обыденным; будучи возвышенным, должен пребывать в простоте.

Тогда мудрый, отличаясь от других, не вызовет недовольства; продвигаясь вперед, не встретит сопротивления. Он побеждает, а не сражается.

§ 67

Страна заявляет о своем величии и никогда о своих слабостях. Заявит о своих слабостях – и скоро станет мелкой. Не уменьшается потому, что заявляет о величии. А величие в том, чтобы обладать тремя сокровищами: первое – это забота о людях, второе – знание меры, а третье состоит в том, чтобы не поощрять превосходства над другими людьми.

Забота о людях возвращается преданностью, знание меры – щедростью, отсутствие поощрения превосходства – властью над происходящим.

Преданность без заботы о людях, щедрость без знания меры, власть при поощрении превосходства – гибельны. В битвах забота о людях приводит к победе: небо дарит спасение, потому что тоже о них заботится.

§ 68

Не воинственность делает бойца умелым, не гнев делает воина опытным, не атака приносит победу, и слишком большая опека делает только хуже. Лучше полагаться не на агрессию, а на мастерство, использующее силу противника в соответствии с изначальным в природе.

§ 69

Один воин сказал: веди себя как гость, жди приглашения; даже если атакуют на вершок, отклонись на аршин. Это значит не делать, а сделать: хватают за руку – а руки на месте нет; атакуют – а оружие промахивается; занимают позицию – а враг исчез. Недосягаемый противник – самый опасный: он не дает проявиться ни одному из преимуществ. Кто овладел уклонением от столкновения, тот овладел победой.

§ 70

Легко понять – легко и сделать. Никому не понятно – значит, никто не сделает. Слова – начало, дело – результат. Если этого не понять, то не понять и меня. А непонятое дорого обходится. Так, мудрый сохранит сокровище мудрости и в грубой одежде.

§ 71

Понимать непонятное – хорошо, не понимать понятного – плохо. Быть на пути к пониманию – уже неплохо. Когда понимаешь пределы своего понимания – ты на пути к пониманию.

§ 72

Нет власти над людьми, кроме одной великой власти: она не теснит жилищ, не угрожает жизни. Если следовать ей без устали, то и не устанешь.

Чтобы знать себя, не обязательно себя рассматривать; чтобы любить людей, не обязательно быть от них зависимым. Есть разница, можно не проверять.

§ 73

Решительность в ненависти ведет к истощению жизни, решительность без ненависти – к расцвету жизни: одно вредно, другое полезно. Небо искореняет ненавидящих, какая разница почему? Путь Неба – побеждать, а не сражаться; не рассуждать, а давать точный ответ; не звать к себе, а приходить самому; оставаться свободным, а явлениями управлять. Небесные сети редки, но ничего не упустят.

§ 74

Если человек не боится смерти, чем еще можно ему угрожать? Если ему угрожать смертью, то и самому можно оказаться убитым. Кто на это отважится? Тот, кто живет с неизбежностью смерти, подобен тому, кто мастерски орудует топором: встанешь на пути топора – не избежишь повреждения.

§ 75

Налоги все растут, а люди все голодают. Власти становятся деятельнее, а править все труднее. В борьбе за существование люди забывают жить. Забыв о смерти, люди борются за жизнь. Мудрый человек не тратит жизнь на это, поэтому он действительно живет.

§ 76

Человек при жизни гибок, после смерти – костенеет. Дерево гибкое при жизни, твердеет после смерти. Все вещи так: гибкие при жизни и крепкие после смерти. Твердость и крепость – спутники смерти, гибкость и раскованность – спутники жизни. Нельзя победить оружием, которое не поддается, как не может выжить дерево, не могущее гнуться. Крепость и твердость – порок, гибкость и раскованность – благо.

§ 77

Путь  Неба  подобен  натягиванию  лука:  когда  верхний   конец опускается, нижний – поднимается. Там, где избыток, – быть  потерям; где нехватка – жди  пополнения. Таков  путь  Неба: отнимать от избытков и восполнять  нехватку. Путь человека – обратный: убыточное – растерять, избыточное – переполнить. Даже вся страна сможет ли со всем тщанием из убытка сделать прибыль? А если следовать Пути – можно: совершенномудрый не расточает, а созидает, не похваляется, а достигает, ни в чем не проявляет демонстративность.

§ 78

Вода – это самое гибкое и самое раскованное существо в мире, а в преодолении крепкого и твердого ей нет равных. Гибкость побеждает крепость, раскованность побеждает силу. Все об этом знают, но никто не пользуется.

Один мудрец сказал: любящий свой край, любит и его грязь; любящий свой край – и есть его господин.

Правда зеркально отражает саму себя.

§ 79

Пришел мир после возмущения, а на сердце осадок, так что же тут хорошего? Поэтому совершенномудрый держится простых установлений, а от людей их не требует. Мастерство предполагает допущения, а без них погрузишься в своды правил. Путь Неба – не родню продвигать, а сообщаться с добрыми людьми.

§ 80

Маленький край – значит, мало людей; множество инструмента – значит, много лишнего; в глубокой старости вряд ли захочешь покинуть свою землю. Есть лодки и колесницы, есть войска и оружие – ни к чему похваляться. Есть узелковое письмо – но есть и прочие способы.

Пища вкусна, одежда красива, жизнь радостна, соседние государства на виду, слышны пение петухов, лай собак, люди живут до глубокой старости, – никто не покинет эти края.